И это было странно. Кальцефальер не был молодым - даже на троне он сидел уже более сотни лет. Так что порывом молодости эту странную и, главное, внезапную одержимость назвать было нельзя. Да и в своей жизни он встречал женщин в разы красивее. Однако такого не было никогда.
Тем временем Сейх вернулась, неся заставленный поднос. Она поставила перед ними деревянные миски с похлебкой, а на середину стола - блюдо с хлебом и сыром. Затем достала два кубка и из запотевшей бутылки налила им напиток.
А потом легко поклонилась и уже собиралась уходить, но в этот момент Кальцефальер поймал еë за руку и приказал:
- Сядь. Посиди с нами.
- Извините, господин, но так не положено. - уверено отказалась она, попытавшись вырвать руку. - Отпустите меня.
- Сядь! - ещё раз приказал он, но уже грубее.
Она прекратила вырываться и как-то странно оглянулась на хозяина таверны, который прекратил свои дела и сейчас подозрительно прятал руки под стойкой.
- Сорен. - большего советнику не требовалось и он направился к стойке.
Прошло несколько минут и хозяин с недовольным лицом, но все же кивнул девушке с сторону стола.
Она опустила голову и аккуратно присела на край стула, сложив руки на коленях.
Сорен тем временем вернулся, сел на своë место и сразу начал есть.
- Сейх...- император позвал еë, пробуя имя на языке.
Она вскинула голову и посмотрела прямо на него своими невозможными сиреневыми глазами.
- Что вам нужно? - она слабо улыбнулась.
- Поешь. - предложил Кальцефальер, придвигая к ней блюдо с хлебом и сыром. - Наверняка ты устала и проголодалась за день.
Чуть помедлив, девушка всë же взяла кусочек сыра и надкусила.
- Спасибо.
- Ты родом из этого города? - император зачёркнуто ложку похлëбки, внимательно наблюдая за ней.
- Нет. - она явно обдумывала, что же именно стоит сказать, - Раньше мы жили довольно далеко отсюда.
И ответила, и при этом не дала толком информации.
Он чуть выпустил ауру. Сорен, сидящий напротив, напрягся и попытался прикрыть Сейх, но, натолкнувшись на взгляд повелителя, замер на месте.
Девушка же застыла и будто бы вся сжалась, еë лицо побледнело. Кусочек сыра в еë пальцах от силы сжатия разломился и упал на пол.
- С кем ты живëшь и где?
- С родителями и младшим братом. У нас дом на другой улице, можно сказать, с другой стороны этой таверны. Иногда я остаюсь здесь, хозяин таверны - наш дальний родственник. - она говорила быстро.
Теперь стал понятен тот взгляд - хозяин чувствовал себя ответственным за девушку, а она вполне могла на него полагаться.
Но теперь стала понятно, что первые мысли насчет неë можно было выбросить - она работала у родственника. И в этот момент Кальцефальер не совладелец с собой и приказал:
- Ты поедешь с нами.
Ауру он не убирал, но девушка, не смотря на его влияние, вскинулась и вскочила на ноги:
- Нет!
В еë глазах теперь полыхал гнев напополам со страхом, от сопротивления ауре на коже выступили капельки пота, лицо порозовело и Кальцефальер вновь залюбовался.
- Почему же?
- Я не шлюха! - сказала, как выплюнула, - Я обычная подавальщица, а за женщиной вам следует зайти в другой квартал! Вы не можете просто взять и приказать мне ехать с вами!
- Неужели? Не могу? - Эти слова невероятно разозлили и он встал, сразу же возвысившись над ней на добрых полторы головы, - Милая моя, я могу почти всë.
А после ещё больше усилил ауру и наклонился к ней совсем близко. Обычная крестьянка по смела ему возражать! Злость затмила глаза и он хотел выплеснуть еë.
Судя по ужасу, отразившемуся на девичьем лице, он заметила его уши и клыки, спрятанные ранее. Он уже даже привык к такой реакции людей.
- Я император Анаррез. И если я сказал, что ты поедешь с нами, значит, ты едешь с нами.
Краем глаза он видел, как еë родственник попытался вмешаться, но советник его остановил.
- В качестве кого? - в еë голосе прозвучала такая горечь, что у него что-то кольнуло в сердце.
И император, который славился своим непримиримым характером, убрал всë влияние и даже немного отдалился от неë. Только сейчас он заметил блестящие в глазах слëзы, дрожащие губы и руки, до белизны кожи сжимающие подол платья.
- А в качестве кого ты будешь согласна поехать?
Он прищурился, внутри понимая, что он согласится в любом случае.
- Только в качестве жены!
И еë решительный голос положил конец любым его раздумьям.