В комнату постучали, а затем туда заглянула скромная служанка, опустив голову.
- Темной ночи, панна. Маркиз отправил меня к вам на помощь, - она говорила тихо, еле шевеля губами.
Эволетт улыбнулась.
- Не стоит так обращаться ко мне, я не титулована. Можно на «ты» и Летта, - произнесла она, вставая. - Но от твоей помощи я не откажусь. Принеси, пожалуйста, два таза с водой, немного соли и, если есть, что-нибудь из кровоостанавливающих.
Служанка подняла взгляд, испуганно смотря на Летту.
- Тысячелистник, корни кровохлёбки или крапива? - перечислила девушка травы, которые бы ей помогли.
- Все будет сделано.
Служанка быстро ушла, а Эволетт снова откинулась на кровать и, кажется, задремала, потому что появление служанки было очень громким и для неё оно было слишком быстрым. С небольшим стоном, она поднялась с кровати.
Раненная девушка закинула соль, травы в тазик по очереди, а потом вскипятила воду при помощи магии, чем очень сильно удивила и испугала служанку, которая тут же затряслась, как осиновый лист. Однако для Эволетт уже не было смысла прятать свою магию: не в этом доме, где хозяева знают о ней.
Опустившись на колени, Летта сняла платье, затем исподнее, оставшись совсем голой, потому что ее одежда была невозвратно испорченной и годилась только на половые тряпки. Оторвав кусок ткани, она промокнула в воду и начала промывать рану на плече.
- Тебя часто здесь обижают? - не оборачиваясь на девушку, спросила Эволетт.
- Н-нет... господа добры ко мне, ко всем нам, - тихо проговорила служанка, опуская голову.
- Поэтому ты боишься лишний раз взглянуть на меня? - Эволетт не смотрела на нее, занимаясь своими делами. - Ты даже со мной не можешь расслабиться? Они тебя поколачивают?
Эволетт повернулась к девушке, которая совсем от страха забилась в угол. Вздохнув, она попросила принести ей какую-нибудь одежду, а сама села снова на кровать и со стоном опустила в воду раненные ноги. Прикрыв глаза, она часто дышала от жжений в ступнях. Кожа там совсем лопнула и стерлась, пока она горной ланью бегала сначала по дворцу, а за тем по скальным тропам.
Служанка принесла ей чистую и новую исподнее, простое платье серо-голубого цвета, чистую ткань для перевязки ран и мазь, которую Эволетт готовила для Эрольда, когда его ранили.
- Можешь идти, - прошептала Летта, отпуская девушку.
Девушка не спросила как ее зовут, но на это совершенно не хватало сил. Но она начала много думать: ведь когда ее выставили из дома, был выбор идти на служение к таким же богатым людям. Бог знает, как бы обернулась ее жизнь сейчас. Возможно, стояла бы так же в углу и боялась бы лишний раз глаза поднять, лишь бы не схлопотать от хозяев и их гостей.
Намазав и обмотав ноги и плечо, Летта надела исподнее, а затем принялась отмывать от грязи щенка, который теперь был ее семьей. Сонно приоткрыв глаза, он зевнул, а при виде девушке радостно завилял хвостом.
- Ты умеешь разговаривать?
- Тяф, - произнёс ребёнок, счастливо барахтаясь в тазу с водой.
Эволетт вздохнула, но промолчала, продолжая отмывать щенка.
- Ничего, позже я научу тебя разговаривать, а сейчас мы будем спать.
И только девушка коснулась подушки, ее глаза тут же сомкнулись и она уснула в беспокойном сне, только руки крепко прижимали к телу влажного щенка. Она уже крепко спала, когда в комнату зашёл Эрольд, присаживаясь рядом с девушкой. Маркиз хотел погладить девушку по ее шелковистым волосам, но осекся. Щенок заворочался в ее объятиях, затем поднял голову и сонно посмотрел на посетителя, тихонько зарычав, обозначая, что не даст девушку в обиду, даже если он и маленький щеночек, даже если они только познакомились.
- Я не обижу ее, - тихо произнёс маркиз, убирая прядь с ее лица. - Я ее очень люблю, понимаешь меня?
Детёныш волка-даэма пристально смотрел на мужчину, а затем лёг обратно, не чувствуя от него опасности, вот только уснул когда тот ушёл. Заходила ещё служанка, оставляя поздний ужин на комоде: вдруг панна Эволетт захочет поесть, если проснётся посреди ночи.
Рано утром, щенок проснулся от криков петухов, недовольно рыча. Он не привык к такому. Там, где он раньше жил, никогда не орали глупые птицы, не давая спать. Мать будила их только тогда, когда нужно было покушать и позволяла спать дальше. Возможно, потому что они были маленькими, но птицы не позволяли себе такого рядом с их норой.
Выбравшись из объятий девушки, он забрался на подушку, аккуратно проходя мимо головы, залез на комод и съел все, что было в тарелке, тщательно вылизал посуду. Затем, наевшись так, что его живот напоминал надутый шар, вернулся обратно под тёплое одеяло к Летте. Ее объятия и тепло напоминали ему о матери.