Она нашла в себе силы проскользнуть мимо него, отступая назад.
- Мое имя навсегда вычеркнуто из родовой книги, - она горько ухмыльнулась. - Прошу меня извинить, маркиз.
И, быстро ступая по каменной дорожке, двинулась по направлению к дому.
Не хотелось ничего. Абсoлютно... Слишком глубока и свежа рана, чтобы трогать ее снова. И только придя домой, девушка смогла дать волю слезам. Нет, никто не должен видеть как она плачет, а в это время тело сотрясалось в всхлипах, сжимаясь максимально меньше. Через пол часа рыданий, Летта все-таки успокоилась и, с трудом стянув с себя платье, закуталась в тоненькое одеяло, погружаясь в сон, который не придаст ей никакого успокоения и отдыха.
Сон. Мне снится ужасный, леденящий кровь, сон. Сковывая все тело, даже после пробуждения. Этот сон повторяется уже пятнадцать лет, наполненные страхом и кошмаром.
Дракон. Белый, как снег, а шипы его остры, как лед. Ужасно большой, размером с пару замков герцога, разъяренно оскалив клыки, медленно делает шаг ко мне, сметая все на своем пути... И я срываюсь на бег. Я мчусь по лугу, утопая в высокой серебрянной траве покрытой росой, а за мной тропинкой следует ледяной поток, извергаемый драконом.
И каждый раз, ледяной поток достигает моих ног, заставляя падать на землю, до крови царапая руки. Каждый раз он нависает надо мной и перекидывается в человека. И после пробуждения, я помню только льдисто-серый взгляд, наполненный злобой...
Эволетт проснулась, задыхаясь. Каждую ночь, заставляя замирать в страхе, он приходит к ней. Ее личный кошмар.
Ночная рубашка и простыни были промокшие насквозь. Тело било крупная дрож от холода и страха. Дрожащими руками она скинула с себя мокрую одежду, надевая сухое белье.
Выглянув в окно, она видела людей, снующих по улицам, занятых своими делами. Солнце стояло высоко в небе, так что у нее есть еще пару часов, чтобы забежать на рынок за продуктами прежде, чем отправится на работу.
Летта работает в ночную смену уже давно. Она длиньше, и еще девушка просто не могла спать ночью, зная, что ей все равно приснится кошмар. А ночная тьма только угнетает: тьма - лучшая подруга кошмара.
Потратив треть зарплаты, Летта отправилась домой с большой корзиной продуктов, набитой до отказа. Распаковав и рассортировав продукты в кладовке, подхватила рабочее платье.
По дороге в таверну, слава богам, девушка никого не встретила. Она - ходячий параноик. Все ее свои были заняты поведением маркиза, несвоевременное ему. А может она просто ранила не замечала этого?
К закату подавальщица приняла свою смену. На кухне ее ждал большой стакан молока с корицей и свежеиспеченная булочка, заботливо оставленная барменом. Она любила Тоби. Любила, как родного брата, который заботится о ней, как о родной сестренке или дочке. Только он знает, через что Летта пришлось пройти.
Быстренько проглотив пол булочки, она запила его молоком. Остальное на ночь, чтобы совсем с ног не валиться.
К концу смены у нее трясутся не только руки, но и все тело, а ноги еле держат. Переоделась из рабочего коричневого платьица в обычное, немного потрепанное, но чистое платье.
На улице уже светло, когда Летта выходит с работы. Именно в это время местная подавальщица всегда возвращается домой. Проходя еще один особняк местного барона, ее окликнули:
- Эволетт!
От этого голоса внутри пело от радости и расцветало, словно королевский сад. Он - высокий, поджарое тело было видно даже под всей этой одеждой, темные волосы были перетянуты кожаным ремешком, черные, как бездна, глаза, неотрывно смотрели на усталую девушку - сын герцога.
- Маркиз, - Летта присела в книксене.
- Эволетт, ни к чему правила приличия, когда мы наедине, - произнёс молодой мужчина, глядя на девушку.
Она выпрямилась, после этих слов. Эрольд хороший человек и собеседник. С ним не скучно: хоть и сын герцога, он любит повеселиться. Один раз, он переоделся в бедняка и в тот день они ходили по рынку, вдоль улиц красильщиков, где стояли чаны с краской. Они, пока никто не видел, забрали маленький сосуд с синей краской и пару кисточек. В каком-то переулке, где ходило крайне маленькое количество людей, маркиз остановился, сел на сырую землю и начал рисовать. Эволетт так засмотрелась на него, что сильно смутилась, когда он резко повернулся. Конечно же, они тогда вернули все на место, но тот день остался в ее памяти навсегда.