- Послание. Адресат просил передать прямо в руки, - он прижал к груди конверт.
- Кто мог передать мне посылку? - Девушка удивилась. Ведь совершенно некому этого делать.
Облокотившись о барную стойку, Тоби выразительно пожал плечами, а затем отвернувшись, начал раскладывать большие чистые кружки по полкам.
- Так это вы - Эволетт Нэн?
- Именно, - она склонила голову.
- Герцог де Бролье просил лично передать вам это послание в руки, - в ее руки перекочевал конверт с фамильной печатью герцога - огненные пегасы. - Как он сказал - это очень важно.
- Большое спасибо, - поблагодарив мужчину, она зашла за барную стойку, вставая рядом с Тоби, который уже склонился над ее плечом.
- Интересно, что там? - Нетерпеливо спросил он. - У тебя руки трясутся. Помочь?
Летта вручила ему конверт, вытирая ладони о фартук, а затем, на незаметно даже для самой себя, скомкала его. По мере того, как Тоби продолжал читать письмо, его лицо вытягивалось, а брови все выше и выше поднимались над глазами. Не выдержав, девушка попыталась отнять листок у него, но Тоби повернулся спиной, и, так как он очень большой, она не смогла даже пальчиком до листочка дотронуться.
Он резко повернулся ко мне, прижав листок к груди двумя руками.
- Что ты сделала? - Спросил Тоби.
- Ты о чем? - Этот вопрос напугал Эволетт до глубины души. А что, если там что-то плохое?
- Читай! - Воскликнул он, буквально впихнув ей в руки помятую бумагу с мокрыми отпечатками больших пальцев.
" Панна Эволетт!
В субботу утром вы должны явиться в мое поместье. Отказы и возражения не принимаются. Жду вас, не опаздывайте. Если же не придете, вас принесут силком.
И прошу, приведите себя в должный вид.
Герцог Растерн де Бролье. "
От этой записки ее передернуло и бросило в пот. Что же она такого сделала, что сам герцог просит - нет, он требует - чтобы девушка пришла? Может ему не понравилось, что она тогда накричала на него? Но ведь он мог сразу вынести наказание за это, а не ждать пару недель. Или может ему было совершенно не до этого, поэтому он решил сейчас? Тысяча мыслей жужжащим ульем кружились у Эволетт в голове, тошнотворной тревогой растекаясь по всему телу.
Крупная дрожь прошлась по всему телу, что ужасно мешало положить записку в ящик с алкоголем, что находилась под барной стойкой. Ноги ослабли, и девушка повалилась на пол, обхватывая себя руками.
- Что мне делать? - спросила она, нервно покусывая губу.
- Думаю, тебе стоит сходить, вдруг все не так плохо, и к тому же наш герцог не умеет не то, что писать, говорить хоть с какими-то эмоциями в голосе, разве что этот непрошибаемый официальный и холодный тон. Иногда мне кажется, что он ледяной, а не огненный.
- А вдруг что-то плохое? В прошлый раз я тоже думала, что ничего плохого не будет!
У Тоби заходили жевалки, а на нее нахлынули воспоминания. Как сейчас вспомнила отцовский удивленный голос.
- Герцог? Что вы здесь делаете? Нас не предупреждали, что вы появитесь так рано, к тому же, вы говорили, что приедете к концу лета, а сейчас, как видите, только середина зимы.
Он был красив. До ужаса красив. Волосы цвета молочного шоколада отливали золотом, зато глаза... его колючий, пристальный взгляд прожигал во мне дыру, заставляя ежиться, но и в тот же момент таять.
- Не смог сдержаться и не проведать свою невесту, - он чуть склонил голову в мое направление. - Эволетт, вы ужасно прелестны.
Его голос был тягуч, словно мед, и обжигал похлеще огня.
Слишком юна и наивна, - говорили все, смотря, как девушка ловила каждый его взгляд и улыбку. Слишком глупа, чтобы понять, что она была ему ненужна.
Горечь заполонила её разум, а жалость к себе вызывала отвращение.
Сама виновата! - всегда говорила мачеха. И отчасти была права.
- Нет, - тихо произнес Тоби, вырывая из плохих воспоминаний. - Все будет хорошо, я верю в это. Сходи, прошу тебя.
Он подцепил слезу большими, грубыми пальцами, затем поднял с пола, встряхнул, чтобы девушка могла прийти в себя.
- Я не думаю, что герцог может быть таким подлецом. Все знают, что он внутри так же холоден, как северяне, но это не меняет дела. Он не сделает тебе ничего плохого.
- Правда?
- Я прожил здесь, у него под боком, всю свою жизнь. Поверь, я знаю его.
- Хорошо... - Эволетт вытерла потные ладони о фартук. - Хорошо, я пойду.
Последующий день Эволетт ходила по дому, нервно прибирая все: раньше это помогало совладат с эмоциями, но сейчас только больше раздражало: то у цветов листья засохнут и осыпаются, пылью разметаясь по полу; то паутина оказывается на очень интересном месте, то заденет что-нибудь, доставляя себе больше хлопот. Все валилось у девушки из рук, заставляя злиться на себя ещё сильнее.