Я перескочила через лестничный пролёт, ухватилась за каменное перило, оттолкнулась и побежала дальше по узкому коридору. Пробежала через читальный зал, смахнув случайно чей-то стопку свитков, которые, как водопад, рассыпались по полу. Метнулась вправо, потом влево, избегая захлопывающихся створок дверей. За мной гремели шаги стражников — один тяжело дышал, другой кричал проклятия. Всё смешалось: свет от факелов, крики, звон падающих книг и гулкий стук моего сердца.
Вдруг передо мной мелькнула узкая боковая дверь — проход к запасному выходу. Я рванулась к ней, но на повороте врезалась во что-то твёрдое, как стена. Удар был такой силы, что я упала навзничь, а сумка с книгой вылетела из рук и со стуком ударилась о каменную стену.
Когда я открыла глаза, первое, что увидела — это идеально начищенные кожаные сапоги. Подняв взгляд, встретилась с ледяными голубыми глазами мужчины, чей взгляд, казалось, мог сжечь меня на месте. Его лицо было без эмоций, но в этих глазах читались опасность и отвращение. Пространство вокруг него будто стало гуще и холоднее.
Сзади, с хрипами и стонами, подоспели стражники, радостно вопя:
— Попалась!
Но как только они увидели мужчину, мгновенно вытянулись в струну.
— Генерал, рады приветствовать вас!— проговорили они хором, будто отрепетировали это тысячу раз.
А я лежала на холодном мраморе, с носом, из которого текла кровь, и знала: игра окончена. Впереди меня ждал допрос, возможно — пытки, а если повезёт — милость генерала. Но в эти ледяные голубые глаза я глядела с отчаянием и внутренней молитвой, чтобы всё-таки найти выход.
Приговор
Под неумолимым, словно вырезанным из обсидиана взглядом, я медленно поднялась с пола, стряхивая с коленей пыль и поправляя помятый балахон. Бок ныл, губы чуть подрагивали от боли, но виду я не подала — гордость иногда заменяет броню. С сожалением покосилась на сумку, валявшуюся у стены, и наконец встретилась глазами с тем, кто, как вскоре выяснилось, мог обрушить на мою бедную голову всю силу имперского гнева.
Генерал. Только я ещё не знала, какой именно генерал.
Стража за моей спиной стояла, словно вырубленная из камня — ни одного движения, ни вздоха. И уже по их напряжённым лицам можно было понять: человек этот не из тех, кому перечат. Их страх был ощутим, почти осязаем, и прятался где-то в плечах, опущенных чуть ниже, чем положено. Уж кто-кто, а эти громилы боялись его до дрожи.
— Господа, ни у кого платочка не найдётся? Кровь бы стереть, — бросила я нарочито легким тоном, с ухмылкой оглядывая всех присутствующих. Взгляд остановился на том самом мужчине, что загородил мне путь к отступлению. Он смотрел на меня с такой сосредоточенностью, будто пытался заглянуть в самую душу. Немой, что ли? Хоть бы руку помощи протянул — на джентльмена же похож: тёмно-синий мундир, без излишеств, но с идеально выглаженными складками, высокие сапоги из вычищенной до блеска кожи, перчатки, затянутые так туго, будто сжимают кости. Лицо — словно вытесано из стали, холодное и молчаливое.
Эх, права была баба Лоя: «Не суди мужика по фасону плаща». Пожалуй, пора было к ней прислушаться.
Тишину нарушил один из братьев Ники — я бы прозвала его Пухляшом. Честное слово, сама удивилась, что на него нашлась форма. Подпрыгивая от возбуждения, он ткнул в меня пальцем и, захлёбываясь собственной важностью, выдал:
— Генерал Морнвейл! Это она! Воровка! Украла книги из Приемного Хранилища! Вы должны её наказать!
Вот теперь мне стало совсем не до веселья.
Имя его прозвучало, как удар хлыста. Астерион Морнвейл. Верховный генерал империи. Тёмный маг, обладатель Меча Тёмных сил. Благодаря его походам и завоеваниям Арканнор, когда-то жалкая горсть земель, разросся до размеров континента. Говорили, он мог накрыть всю империю тьмой одним движением руки, а разрушить крепость — взглядом. И да, он был тёмным драконом, а у этих тварей характер… Мягко говоря, не мёд. Хотя все драконицы нашей империи млели от него и мечтали стать его истинной. Впрочем, туда им и дорога.
Я хмыкнула. Если выберусь живой — это будет не удача, а чудо.
Один из стражников подобрал мою сумку и с важностью достал оттуда ту самую злополучную книгу, продемонстрировав её Морнвейлу, словно подношение жрецу. Я нервно хихикнула — дурной, конечно, знак, но в моем случае лучше смеяться, чем рыдать.