– Уведи его, когда действие камня закончится, – он коротко кивнул и направился в сторону наемника, у которого уже начинали дрожать веки.
Я закинула сумку на плечо и протянула руку мальчику:
– Давай немного прогуляемся? Я помогу тебе умыться и найду что-нибудь поесть.
Лука кивнул, но руку мне не протянул. С момента нашей встречи он едва ли произнес больше пары слов. Он все еще боялся – в особенности ведьм. Ну, по крайней мере, он шел за мной. Пусть молча, но без принуждения – это уже было чем-то.
Когда мы прошли мимо Эйдена, наемник зашевелился и пришел в себя. Его руки сжались в кулаках. По лицу хлынула напряженная злоба – он был готов броситься на дракона.
– Inmovio! – Выдохнула я, направив ладонь в сторону ублюдка.
Обездвиживающее заклинание сработало мгновенно – тело наемника застыло, словно его превратили в камень.
– У тебя есть несколько минут. – Бросила я Эйдену, задержавшись взглядом на замершем пленнике. Потом, чуть тише, после короткой паузы, добавила. – И… не усердствуй слишком сильно.
– Тогда не будем терять времени, – мрачно откликнулся Эйден и надел амулет из сиенита на шею парализованного противника. – Куда вы вели маленького дракона?
Наемник дернулся, словно пытаясь сопротивляться действию амулета, но слова, будто вырываемые из глотки, все же слетели с его губ:
– На скотобойню… где мы разделываемся с такими как ты. Используем кости, кожу, кровь, сердца… чтобы стать сильнее.
Улыбка на его лице была кривой и уродливой, и от нее по коже побежал ледяной озноб. Я споткнулась, но не остановилась. Этих слов было достаточно. «Такими как ты». Значит, Лука был не единственным. Я сжала кулаки. В груди зашевелилось что-то тяжелое, удушающее.
Позади, все тише, но куда более зловеще прозвучал голос Эйдена:
– Сколько драконов у вас в плену? Где вы их держите?
Я не стала оборачиваться, но по натянутому тону чувствовалось – ярость дракона подступала к точке кипения. И когда действие камня сойдет на нет, наемнику придется очень несладко. Лучше было увести Луку подальше и как можно скорее.
– У подножия Дратхейма, – прохрипел наемник, изрыгая каждое слово, как яд, – есть тюрьма. Там король держит драконьих сучек для разведения мелкого скота. Детей проще контролировать… и разделывать тоже.
Мир вокруг будто замер, а воздух стал гуще, плотнее. В моей груди поднимался не просто ураган, а вихрь из гнева и омерзения, сдержать который становилось все труднее.
Сучек. Разведение. Разделка.
Король Мордред не просто потерял рассудок, он превратился в нечто, что давно перестало быть человеком. Мы слишком долго прятались в тени, затыкали дыры, лечили последствия. Когда нужно было решать сам корень проблемы. Пора было раздавить саму гниющую суть – избавиться от свихнувшегося правителя.
– Ни за что не поверю, что драконы добровольно соглашаются участвовать в этом. – Голос Эйдена оставался ровным, почти ледяным.
Даже в такой момент он сохранял хладнокровие. Но я знала, что под этой внешней оболочкой бушевало пламя, готовое сжечь все дотла.
– А кто сказал, что нам нужны драконы? – Хмыкнул наемник. – Любой желающий может взять сучку. Даже без капли магии. Главное – чтобы давала потомство. Если рождается дракон, его растят до пяти лет, потом в расход. Ведьма или ведьмак - обучают и забирают на службу к королю. Все просто.
Мои руки сжались в кулаки до побелевших костяшек. Отвращение к этим словам захлестнуло меня с головой. Так мерзко и бесчеловечно, а он говорил об этом, словно речь шла о разведении скота. Хотя именно так это для него и выглядело. Я с трудом подавила желание развернуться и врезать мудаку. Сейчас не время для эмоций. Я ускорила шаг, уводя Луку подальше от того, что начнется, когда Эйден закончит расспросы.
Если мне не изменяла память, то неподалеку должен был быть ручей.
Мы добрались до него через несколько минут. Тонкая лента воды блестела между гладких камней, переливаясь в отблесках утреннего света. Его спокойное журчание звучало кощунственно умиротворенно, словно мир не трещал по швам. Словно всего этого ужаса никогда не было.
Я помогла Луке опуститься на колени. Осторожно, стараясь не касаться ожогов и ссадин, я начала смывать засохшую кровь и грязь с его лица, рук и поцарапанных коленей. Он не проронил ни слова. Только подрагивал скорее от шока, чем от холода.
Я протянула ему флягу с водой. Лука жадно вцепился и за пару секунд осушил до последней капли, будто не пил целую вечность. Возможно, так оно и было. Я сомневалась, что наемники сильно заботились о нуждах тех, кого собирались пустить в расход.