– Ну же, я спасаю тебе жизнь, прояви хоть каплю уважения к той, кто сейчас верхом на коне, – на секунду задумавшись, я добавила, – ну или на драконе.
Похоже матушка наделила меня храбростью, но при этом обделила мозгами, потому что, если бы таковые у меня были, я бы так не шутила.
Судя по тому, что я осталась сидеть верхом, а не летела вниз головой, дракон либо оценил мою шутку, либо решил пожалеть меня, потому что без мозгов в этом мире выживать не так уж и просто. Я решила не медлить и взялась за первую стрелу, торчавшую над его левой лапой. Переломив древко стрелы, я использовала нож, чтобы расширить отверстие в ране, тем самым помогла себе достать наконечник.
Дракон издал душераздирающий рев, оповестив меня о том, что даже обезболивающая мазь не спасла его от той агонии, в которой он сейчас находился. Торопясь, я закрыла рану смесью трав. Впереди меня ждали еще семнадцать стрел. В моей голове не укладывалось, как он будет терпеть эти муки, и как я буду справляться с тем, что именно мне приходится доставлять ему те самые мучения.
– Когда мне было семнадцать, я пробралась в лагерь королевской армии ночью в поисках еды, в одной из палаток я обнаружила двух избитых и связанных подростков: заплаканную девочку на пару лет младше меня и молодого парня. Они оказались братом и сестрой, чьи родители выступили против короля, за что были казнены. А детей оставили в живых, планируя позже казнить прилюдно, чтобы другим был урок. Я помогла им освободиться, и мы вместе сбежали из лагеря, прихватив с собой жареную на костре утку. Боги, это была самая вкусная утка, которую я ела! К твоему сведению, самая вкусная еда – ворованная, можешь мне поверить, я знаю, о чем говорю.
Шестнадцать.
– Они стали моими первыми друзьями и посвятили в дело своих родителей. Несмотря на то, что их мать и отец были убиты за мятеж, их это не остановило, а наоборот подтолкнуло продолжать бороться с несправедливостью и жестокостью короля. Так я познакомилась и с другими мятежниками, и узнала, что можно не скрываться, а противостоять тому, кто когда-то казался таким непобедимым. Тогда во мне зажглась искра надежды, что однажды все может быть по-другому. Я больше не была одна.
Пятнадцать.
– Примерно в то же время к мятежу присоединилась пропавшая принцесса, что помогло вывести противостояние на новый уровень. Одно дело, когда против короля выступает группа неизвестных, а другое, когда против него настроена собственная дочь - наследница королевского рода Эгертон. Благодаря этому мятежи начали вспыхивать по всему королевству. Она стала символом восстания против тирании короля.
Четырнадцать.
– Иногда мы пробираемся в лагери наемников или армий и взрываем боевые припасы, иногда воруем еду и доставляем в деревни, которые разграбляют наемники просто ради удовольствия, убивая мужчин и насилуя женщин. А иногда перерезаем им во сне горло, когда получаем подтверждение, что это те самые наемники, ответственные за смерти и насилие невинных и мирных жителей.
Тринадцать.
– Это чудовище, король, никак не защищает своих жителей. Все, что его волнует – сила, власть и страх, которые он внушает. Ведь пока его боятся, его власть крепка как никогда. Именно поэтому за наши головы назначена столь большая награда, мы даем людям то, что может его погубить в один день – надежду.
Двенадцать.
– Я поклялась сделать все, что в моих силах, чтобы остановить его и бессмысленные смерти наших народов. Драконам и ведьмам необязательно быть врагами. Я не хочу быть тебе врагом.
Одиннадцать.
– Знаешь, когда ты полностью оправишься от всех ранений и будешь снова парить в небесах, я жду, что ты прокатишь меня на себе. В смысле, в небе. Не на тебе - тебе, а на спине. Мне бы заткнуться, чтобы этот разговор не стал еще более неловким. Можно ли считать это разговором, если одна не затыкается, а второй не произносит ни слова?
Десять.
– Я – Алекс, кстати. А ты?
Я начала перебирать в голове имена, которые я знаю. Почему, собственно, я делаю это про себя?
– Себастиан? Кристиан? Доминик? Бьёрн? Клаус? Родерик? Фредерик? Я могу так до бесконечности продолжать. Может ты когтем свое имя нацарапаешь и сэкономишь нам уйму времени?
Девять. Мне показалось, или мои руки начали дрожать?
– Давай я буду называть тебя Норберт? – Предложила я, вспомнив имя дракона из сказки про волшебников, которую мне в детстве любила читать мама. Меня всегда удивляло, зачем им нужны были какие-то палки, чтобы пользоваться силой, если доступ к ней лежит внутри тебя.