Из пасти дракона вырвался рык, судя по всему означавший то, что мое предложение пришлось ему не по душе. Драконы тоже читают сказки про волшебников? Вот уж никогда бы не подумала.
Восемь.
– Ты прав, имя Норберт тебе не подходит. Ты такая громадина, что точно не похож на этого дракончика. Ты со мной согласен? Судя по твоему недовольству, ты точно знаком с этой сказкой. Не знала, что драконы умеют читать, мне казалось, что вы ведете аскетичный образ жизни, – я продолжила болтать и нести всю ту чушь, которая приходила мне в голову, пока я освобождала дракона от стрел.
Разумеется, я знала, что драконов с детства обучали и тренировали не хуже ведьм, но пустая и непринужденная болтовня помогала мне не думать о том, чем я сейчас была занята, и о том, какую боль дракону приходилось испытывать.
Семь.
– Не очень люблю дождь, - сказала я, когда на спину дракона упали первые капли. – Что-то мне подсказывает, что и ты не фанат. Вряд ли летать в грозу доставляет тебе удово… - Я остановилась на полуслове, когда до меня дошел смысл собственных слов.
Дождь? Откуда, мать его, в пещере дождь? Я провела тыльной стороной ладони по своему лбу, и поняла, что с меня ручьем стекал пот. Сколько часов прошло с тех пор, как я начала спасательную операцию? Пять? Шесть?
Подняв голову, я увидела, что в пещеру проступал яркий лунный свет. Мы здесь уже как минимум десять часов. Вместе с этим осознанием, мой желудок издал вопль, напомнив мне о том, что последний раз я ела рано утром. В моей голове сразу же всплыли воспоминануия о времени, когда я скрывалась в здешних пещерах и не ела по несколько дней.
Шесть.
– Знаешь, а я тебе даже завидую, ведь ты застрял здесь со мной. – Я продолжила свой странный монолог. – Вряд ли бы кто-то был столь любезным и развлекал тебя так как я.
Я медленно пробиралась все дальше по спине дракона, доставая стрелу за стрелой, а он все это время смиренно терпел, стараясь мне не мешать. Но я чувствовала легкую дрожь, сотрясавшую его тело – единственное напоминание о том, через что ему доводилось проходить. Хотя возможно это мои собственные мышцы взбунтовались против неестественных поз, в которых мне приходилось сегодня сидеть не по одному часу.
Пять.
– Мой отец был жестоким. На моих глазах он задушил мою маму. Я видела ужас, застывший на ее лице, когда она поняла, что умрет. Это воспоминание до сих пор преследует меня по ночам, цепкими лапами вырывая меня из сна. Отец не знал, что я была там – пряталась в шкафу, играя в прятки, поэтому мою отстраненность, замкнутость и другие перемены в моем поведении он списывал на горе от потери мамы, которая умерла во время дневного сна от загадочной болезни. Так он объяснил всем ее смерть.
Единственная предательская слеза скатилась по моей щеке, напоминая о том, что боль от потери никуда не исчезла, а просто надежно заперта за каменными стенами внутреннего замка, куда я прячу все то, с чем не хочу сейчас разбираться. Потому что, если я позволю себе испытать хотя бы часть тех эмоций, которые я там закрыла, то эта лавина просто накроет меня и погребет заживо.
Четыре.
– Я бы могла остаться дома и дальше притворяться, что ничего не знаю, но я не выдержала. Мне хотелось взять в руки нож и перерезать горло собственному отцу, ненависть к которому текла по моим венам словно жгучий яд, заполняя всю меня. Но единственное, чем бы все это закончилось – моей смертью. Поэтому через месяц под покровом ночи я сбежала. Я бежала, пока ноги не подкосились, и я больше не могла ими шевелить. Так началась моя самостоятельная жизнь и скитания по королевству Арженфэллу в тринадцать лет.
Три.
– Поверить не могу, что я уже 12 лет не была дома.
Когда это осознание накатило на меня, из моей груди вырвался предательский вздох. На год меньше, чем мне было, когда я ушла.
Две.
– Хотя можно ли называть домом место, которое перестало им быть в тот самый момент, когда у тебя отняли единственного человека, который любил тебя и заботился о тебе?
Из размышлений меня вырвало осознание, что я не могу дотянуться до последней стрелы, торчащей из бока дракона рядом с задней лапой. Я аккуратно спустилась, держась за шипы. Мои ноги подкосились, едва коснувшись пола, и я свалилась на землю без сил. Дракон повернул ко мне голову и положил ее на землю рядом со мной. Мне даже показалось, что в его изумрудах помимо боли и печали я увидела беспокойство.
– Дай мне минутку. Кажется, мое тело забыло не только как ходить, но и как стоять на ногах.
Я протянула руку и положила ладонь на нижнюю часть пасти дракона. Я только сейчас поняла, насколько его чешуя была приятной на ощупь. Несмотря на свою мягкость и податливость, которую я ощущала под рукой, она была прочной, и пробить ее мог только норторианский камень – самая редкая и дорогая порода в нашем королевстве. Помимо того, что его сложно добыть – он находится глубоко под землей – немало ведьм отдали жизнь, когда были заживо погребены под обвалами. Этот камень напитывают силой ведьмы с самым редким даром – способностью переливать магию в предметы. И я одна из тех, кто обладает этим даром. Но для того, чтобы зарядить норторианский камень требуется огромное количество силы, которой нет ни у одной ведьмы, поэтому на зарядку небольшого количества камней, скажем, ведра, может уйти не один месяц.