Выбрать главу

– Значит, в данный момент явление, которое вы наблюдаете… – его загадочный собеседник не окончил фразы и улыбнулся.

– Вы против?

– Отнюдь!

Парень явно забавлялся, и если у Фибия проснулся охотничий азарт, то у Главка было отвратительное чувство, что с ними хотят сыграть какую-то скверную шутку.

Он осторожно рассматривал драконов: ни один из них не мог вызвать чего-то хотя бы отдаленно похожего на доверие. Одеты они были почти одинаково, добротно и просто, и никаких знаков клана или рода на себе не имели. И в выборе оружия явно руководствовались принципом "все свое ношу с собой". Самый младший, светловолосый светлоглазый жилистый парень лет семнадцати, удобно расположившийся на пороге, был явно из северян, а вот девчонки – не по-здешнему смуглые, черноволосые, черноглазые… и ухмылялись еще более зверски, напоминая двух гладких сытых пантер. Их вожак был самым интересным из всех – и самым опасным. И дело было даже не в рубцах, которые в изобилии покрывали открытые руки и уродовали правильные, вполне приятные черты – самым страшным в нем были глаза. Он действительно чем-то напоминал змею, удава, который только кажется сонным…

– Позволено ли мне будет узнать ваши имена, раз уж вам так хорошо известно мое?

– Я – Пепел, – благосклонно назвался дракон.

– Искра.

– Буря.

– Гром.

Каждый сам за себя представились и остальные.

– Какие интересные имена! – у Фибия был вид кота, обожравшегося сметаны до несварения желудка, – Я много слышал о таких как вы: сплетни уже не один раз обошли Понтийские берега…

– Это не удивительно, – спокойно согласился его собеседник, – Не только в Паннокии есть драконы.

– Да, называющие себя драконами встречаются не только здесь, – задумчиво протянул Фибий.

– Мы – драконы! – резко бросила Искра.

Хотя они и предоставили право вести разговор старшему, но внимательно за ним следили. Парень в шрамах с обожженным лицом, назвавшийся Пеплом, усмехнулся:

– Вы не верите в драконов?

– Я не верю ни в драконов, ни в ликантропов, ни в кинокефалов. Я слишком стар, что бы верить в сказки, и я еще не видел ничего, что бы нельзя было объяснить, – вернул усмешку философ.

Пепел, по-прежнему усмехаясь, вытянул вперед крепкую руку с очень длинными толстыми и остро отточенными ногтями.

"Позерство!" – хмыкнул про себя Главк.

Внезапно под их взглядами кисть охотника начала медленно покрываться сетью разбегающихся линий. Они темнели, наливались цветом, густели, приобретая очертания сероватой чешуи. Ткани человеческого тела плотнели, вспухали, изгибались, пока кисть окончательно не приняла вид когтистой лапы гада.

Признаться, Главку стало не по себе. Пепел едва заметно улыбался, – не похоже было, что бы превращение доставило ему какое-нибудь неудобство, – Искра, Буря и Гром откровенно скалились.

– Впечатляет, – кивнул лысой головой Фибий, – но это не доказательство.

Несдержанная Искра даже подпрыгнула, но вмешиваться не стала.

– Иллюзия. Точнее гипноз.

– Скептика, – Пепел повел головой, рука его уже приняла обычный вид, – трудно убедить даже в существовании земной тверди у него под ногами. Преобразись я полностью, вы сказали бы тоже самое.

– Вижу, драконы – ну, по крайней мере, вы, – не пренебрегают образованием, – заметил философ с улыбкой.

Главку показалось, что он ослышался – на его памяти хозяин мог критиковать и солнце в весенний день, и воздух, которым дышат. Тем временем старик продолжил:

– Тогда вы должны признать, что подобный эффект вполне объясним и распространен.

Каждый год то тут, то там возникают всевозможные чудотворцы и пророки, – и я не говорю уж об официальных культах: там-то чудеса творятся регулярно! Так вот.

Например, совсем недавно к югу от Кельдерга объявился очередной Сын Божий…

Пепел и Фибий обменялись понимающими усмешками.

– Которого бога-то? – между делом заметил Гром.

Сопляка никто и не подумал осадить.

– Сила его внушения была такова, что его последователи утверждали, будто он ходил по воде и возносился в небеса. Явления бесполезные, но эффектные, потрясающие воображение толпы. Не трудно дать чудо тем, кто жаждет его. А уж обладая техникой гипноза, которой неподвластны лишь единицы, легко самому стать богом.

– Ваши рассуждения точны, – вежливо признал Пепел, – Но вы не можете не видеть, что ситуация с драконами несколько отличается. Мы не рвемся в ваши боги. Каждый из нас сам себе бог – и поверьте, это уже очень много! Кроме того, я как-то не припоминаю, что бы все эти чудотворцы собирались вместе и демонстрировали одни и те же способности.

– Вы правы. Еще ни один из пророков не додумался собрать таких же, как он, и провозгласить их отдельным видом!

– И ни один из этих пророков не был способен произвести себе подобного, – черные глаза женщины торжествующе сверкнули.

Пепел покосился на подругу, и одобрительно кивнул, признавая ее правоту.

– Буря сказала верно. Почему мы должны думать иначе? Наши дети рождаются драконами. Не все из них способны к полету, но в любом виде появляются на свет слабые и уроды.

– Вы убиваете их? Как в Лакойе? – полюбопытствовал Фибий.

– Не мы. Жизнь, – невозмутимо поправил Пепел.

– И ваши женщины, – а вижу, вы признаете их равными себе, – согласны? – ехидно бросил старик.

С устланного свежей соломой пола вскочила Искра.

– Да, мы равны! Мы сами выбираем, куда и с кем идти, с кем лечь и когда уйти! А счастье матери – в здоровом, сильном, могучем потомстве, которое не опозорит ее имя и продолжит род! – она обернулась к Пеплу, – Зачем мы слушаем его? Идем или убей!

– Он будет нам полезен, – спокойно и совершенно не стесняясь присутствия философа и его раба, ответил дракон, – Ведь его книги читают многие. Слово порой бывает самым сильным оружием.

Фибий наблюдал эту сцену прищурившись, – тоже на манер ящерицы, пригревшейся на солнышке. Главк мог с уверенностью сказать, что знает, о чем он будет писать в своем новом труде.

– Что ж, – голос философа сочился медом, – Оставим рассуждения о волшебстве, поскольку спор наш бессмыслен. Будем рассматривать драконов, как некую социальную общность, обладающую одинаковыми признаками. Но всякая такая общность, едина прежде всего за счет цели. Так что же требуется вам?