Он усмехнулся, увидев в ее глазах раздражение и поспешно убрал руки.
— Вот и хорошо, — он довольно улыбнулся, расслабленно уставившись на пламя. — Так что ты хотела спросить?
— Ах…- его слова словно сняли с нее наваждение, подтолкнув к тому, что она так хотела узнать у него несколько дней. Подтянув пальто, позволив полностью углубиться в него, Белль спешно раскрыла книгу, в поисках нужной страницы. Зная его, ей казалось, что отведенного времени на хорошее настроение у нее не много. И необходимо было расспросить, как можно больше. — Кто это?
Он нехотя оторвал взгляд от огня, переключая свое внимание к рисунку в книге. Все же сегодня она была намерена узнать больше о темных сторонах драконов. Что ж… Румпельштильцхен не особо хотел делиться этой памятью с ней. Ему не хотелось разрушать ее веру в доброту драконов, рассказывая о жестокости, разрушая мечты. Он всегда стыдился этих драконов, словно они позорили его род. Именно из-за них, таких, как он, уничтожали, издевались, продавали. Но все же он должен был. Настолько, насколько он сможет себе позволить, не травмируя ее, он попытается рассказать, познакомить, предупредить.
— Румпельштильцхен? — неуверенно окликнула она его, вырывая из своих мыслей, заметив, как его взгляд стал отдаленнее, а губы сжались в тонкую линию при виде черного дракона.
— Ну что ж… Ее звали Реджина, — выдохнул он, вновь переводя взгляд на пламя. Он подпитывал его так же, как огонь питал его.
— Женщина? Драконы бывают женского пола? —удивленно спросила девушка, насупившись, когда мужчина насмешливо фыркнул.
— Да, а еще у них бывают дети. Тоже разного пола, если что, — он оскалился, увидев краем глаза ее негодование. — Люди во всем мире прозвали ее Черной Королевой.
— Из-за чешуи… — задумчиво произнесла Белль, внимательнее рассматривая прикрепленную к листу чешуйку дракона, отливавшую иссиня-черным цветом.
— И благодаря ей тоже. Главной причиной, было ее пламя. Оно было черным. Пугающим. Завораживающим. Одним своим дыханием она привлекала и наводила ужас, — он хмыкнул, словно вспомнив, что-то забавное и подкинул веток в огонь. — наверное, я даже рад, что она не дожила до нашего времени.
— Но почему? Вы же говорили, что ваш род заботится о драконах, — нахмурившись, произнесла Белль, подавив желание отстранится от него.
— Говорил, вот только… — он замолчал, на мгновение взглянув девушке в глаза. — Она была злой. Полна боли и отчаяния. Ненависти к окружающим. Она считала, что каждый, кто окружает ее должен страдать так же, как ее род.
— Но… но откуда вы это знаете, — Белль неуверенно взглянула в книгу, пытаясь найти в незнакомых словах что-то подобное. — Я не думаю, что здесь написано, что-то подобное.
— Ты права, это ты не узнаешь из книги. Истории в моем роду передавались из поколения в поколение.
— Как… как она погибла?
— Попала в ловушку. Простую, глупую ловушку, едва способную удержать ее, — Белль услышала в его голосе нотки сожаления и горечи.
— Но как?
— Пламя. Ее предало ее пламя. Черный огонь, который она извергала был безвреден. Относительно безвреден. Едва пламя касалось кожи человека, он признавал ее своей королевой, готовый в любой момент выполнить ее приказ.
На мгновение Белль нахмурилась.
— Но как? Она умела говорить? — Румпельштиьцхен как-то невнятно кашлянул и неуверенно уставился на нее.
— Н-нет… Это, — он нервно потер кончики пальцев друг о друга, жест, который она видела в первый день встречи с ним. — Это была словно связь. Связь на расстоянии, благодаря которой любой понимал ее желания. И она поднимала людей друг против друга. Уничтожала их войнами, голодом, предательствами. Просто смотрела со стороны, как отец убивал своих детей, как мать рыдала, но ела своего мужа. Это было ужасно.
Как и то, что он сейчас не рассказывал ей всю правду, но ей не следовало это знать. Не все тайны драконов должны быть открыты.
— И… И они заманили ее, — пораженно выдохнула Белль, забыв на мгновение, как дышать.
— Как оказалось, проще простого. Один из мудрецов по счастливой случайности понял, что если пламя не попадает на голую кожу, то оно было безвредно. Реджина была обречена. Она была не одной из самых сильных драконов, а безвредность пламени и отсутствие людей в округе, сыграли злую шутку с ней.
— А потом…
— Ее убили. Жестоко. Все те, кого она когда-либо заставляла убивать своих родных. Мучительно и больно с нее снимали шкуру, по одной чешуе за раз, — сдавленно выдохнул он, не сумев подавить в себе болезненную дрожь, пробравшую все его тело.
— Это ужасно, — Белль накрыла свой рот рукой, борясь то ли с нахлынувшими слезами, то ли с подкатывающей тошнотой. Ей было жалко одновременно и дракона, и людей, и та неоднозначная ситуация требовала больше времени для обдумывания.
Какое-то время они сидели в тишине.
— А что… насчет него, — нарушив тишину, спросила она. Румпельштильцен едва посмотрел в ее сторону, лишь приподняв бровь.
— Ты уверена, что хочешь дальше слушать эти истории? — он повернулся к ней лицом, всматриваясь в глаза. Уже стемнело и ее было видно только при свете, исходящем от пламени. Голубые глаза немного померкли и в глубине них он мог увидеть сочувствие и боль.
— Да, пожалуйста, — тихо ответила Белль, завороженная отражением огня в его карих глазах.
— Королева сердец, — неожиданно рыкнул он, отвернувшись. — Кора.
— Всегда считала, что большинство драконов мужского пола, — пробормотала девушка, осторожно, кончиком пальца, погладив красно-черную чешуйку.
— Это мать Реджины, — он замолчал, услышав удивленный вздох.
— И она…
— Мстила, — закончил он. — Когда весть о смерти Реджины колыхнула земли, она пробудила еще одного спавшего и ушедшего на отдых дракона. Кору. Никто не знал, почему Реджина была так озлоблена, но когда на свет вышла Кора, все стало ясно. Ее дочь всего лишь любила развлекаться, даря людям то, что когда-то настигло ее. Не от людей, от матери. Кора оказалась не жестокой, совсем нет. Она была беспощадной и свирепой.
— Еще больше боли?
— Смертей. У нее было красное пламя, уничтожающее все на своем пути. Не оставалось ничего. Ничто не горело, оно просто рассыпалось пеплом, исчезало.
— Как… как много погибло? — Белль нервно закусила нижнюю губу.
— Сотни, можно сказать, что тысячи.
— Тысячи людей?! — ахнула она, отшатнувшись от собеседника.
— Людей? — Румпельштильцхен как-то глухо, холодяще рассмеялся. Белль невольно поежилась, несмотря на то, что его пальто согревало ее. — Королевств и земель. Она жгла и жгла. Внушив страх всем живым существам перед наш… — от закашлялся, тут же исправившись. — Перед родом драконов. Мир потерял множество земель, людей и существ. Потребовалось много столетий, чтобы там возобновилась жизнь и другие поселения появились на этом пепелище.
— Ее смогли поймать в ловушку? — он качнул головой. — Кто-то смог убить ее?
— Кору убили свои же, — отстранено произнес мужчина, как-то странно смотря на свои ладони, медленно сжимающиеся и разгибающиеся при свете пламени. — Ее убили свои… Нарушив один из главных непреложных обетов среди драконов.
— Наверное, это больно… — тихо прошептал она, задержав свой взгляд на огне. Не замечая, как Румпельштильцен медленно повернулся к ней, удивленно изучая ее профиль.
— Больно что? — едва слышно пошептал он, боясь нарушить это мгновение за потрескиванием веток в костре.
— Быть преданным, — задумчиво произнесла она, подтянув колени ближе к себе и обхватив их руками.
— Ты даже не представляешь, как, — одними губами произнес он, боясь придать своему ответу голос.
— Кто это был? — Белль повернулась к нему, всматриваясь в его большие, грустные глаза.
Румпельштильцхен замешкался, отпрянув от нее и испугав их обоих, едва не свалился с бревна. Неужели он произнес это вслух? Он же не мог так беспечно сказать ей об этом?
— Кто это был, кто? — сипло произнес он, дрожащей рукой вцепившись в дерево позади себя.