Когда же чуда не произошло, а Император самолично объявил о начале всеобщей мобилизации, то народ, наконец, понял, что пришло время подумать о собственных шкурах.
Те, кто не подлежал мобилизации, а таких оказалось не малое количество, покинули столицу и западный регион Империи. Кто-то отправился в наспех сооружаемые поселения северо востока или юга.
Другие и вовсе, поддавшись малодушному порыву, отправились в регионы находящиеся так далеко на востоке, что от них, порой, веками вестей не поступало.
Остальные, не потерявшие веру в себя и свой путь развития, наоборот –отправились на запад. Нет для адепта лучшего способа проверить свои навыки и, разумеется, улучшить их, кроме как битва. А на войне таких битв хоть отбавляй.
К тому же никто не отменял главный закон военного положения – все, что принадлежало павшему от твоей руки, теперь принадлежит тебе.
На войнах империи исчезали и появлялись самые разнообразные сокровища. Артефакты, алхимические реагенты и изделия, свитки техник, Ядра самых разнообразных монстров и так далее.
Помимо всего этого Император предлагал щедрое содержание, продвижение в армейских ранах, вплоть до получения дворянского титула.
Так что старые – бежали от грядущей смерти, а молодые приветствовали её как возможность либо возвыситься над остальными, либо оставить свой след в легендах. Лучше – и то, и второе.
Неудивительно, что в обстановке подобной опустошенности одинокая фигура всадника, въехавшего под сени южных врат Даанатана выглядела несколько странно.
Тюрбан, покрывавший волосы всадника, простой, просторный кафтан кремового оттенка и Пустынная Лошадь не лучшей породы. В общем и целом, ничего примечательного во всаднике не присутствовало.
Любой коренной житель, видевший за свою жизнь великолепие различных культур, даже не заметил бы этого всадника с медальоном почтового курьера.
Но, все же, было в нем что-то такое особенное, из-за чего стражники пропустили его даже не спросив пошлины и не удостоверившись в подлинности медальона.
Стоило только всаднику пересечь центральный проспект и оказаться в узком пространстве между двух улиц, как перед ним оказался человек в таком же тюрбане, только вместо кафтана носящий дорогие одежды.
– Министру Джу, – поклонился этот, в прямом смысле, спустившийся с неба адепт.
Его глаза, с вертикальными зрачками, были буквально прикованы к всаднику. Тот, ответив на приветствие кивком головы, спешился и отсалютовал на манер Страны Драконов.
– Чин’Аме, – министр, скрестив руки на груди, так же перестал маскировать свой взгляд. Из простых карих, его глаза приобрели оттенок окровавленной воды, а в зрачки так же из круглых обернулись острыми веретенами. – Не ожидал тебя увидеть в этом захолустье.
– Как и я вас, Министр Джу.
Двое, спрятавшись в тенях улицы, молча смотрели друг на друга. Ни один не испытывал страха, только уважение к собеседнику, сопряженное с еще большим подозрением и недоверием.
– Что здесь забыл глава Павильона Волшебного Рассвет, Великий Чин’Аме? –спросил, наконец, министр Джу.
– Я прибыл по приглашению Императора Моргана, – ответил Мастер. Он не чувствовал особой обязанности отвечать министру – их силы находились примерно на одинаковом уровне. А разница в социальном статусе была настолько незначительна, что Чин’Аме мог в любой момент просто развернуться и уйти. – Он хочет, чтобы я забрал в свой Павильон лучшего представителя молодого поколения Дарнаса.
– И с каких пор сильнейший маг Страны Драконов выполняет пожелания правителя людского сброда?
– С тех самых пор, как я перестал считать людей сбродом, министр Джу, –холодно ответил Чин’Аме. – Посмотрите правде в глаза – тот прогресс, который занял у Страны Драконов больше четырех эпох, у людей – в восемь раз меньше.
– Что вы хотите сказать этим, глава Павильона Волшебного Рассвета?
– То, что видно всем, кроме элиты нашей Страны – однажды люди возвысятся настолько, что восстанут против нас. И, видит Высокое Небо, это восстание приведет только к крови и боли.
– Опасные речи ты говоришь, Чин’Аме, – прищурился министр Джу. – не забывай, что ты дышишь только по милости Его Императорского Величества.
– Все мы дышим по его милости, – буднично пожал плечами дракон-волшебник.
Министр сделал шаг вперед и в ту же секунду в руках Чин’Аме появился его знаменитый резной посох. Это явно давало понять, что следующую попытку вторжения в личное пространство глава Павильона Волшебного Рассвета не допустит.