Наместник произнес легендарное прозвище так, что оно прозвучало самым грязным и последним ругательством.
— Я бы сказал, что не имею чести вас знать, — на этот раз в груди Хаджара вскипела такая ярость, что сдержать ее он уже оказался не в силах, — но, боюсь, именно это и делает мне честь.
И будто бы само понятие “звука” исчезло в этом мире.
Все замерло.
Ветер, люди, их дыхание и сердца. Казалось, даже хаотичный танец огня в лампах — и тот застыл на пару мгновений.
Никто и никогда не смел даже обратить взор к наместнику, не то чтобы встать у него на пути. Уже само это было неслыханной дерзостью. Но то, что произнес Хаджар… Даже мысль о том, что кто-то может оскорбить Лирия, внушала ужас людям, абсолютно непричастным к происшествию.
— Как смеешь ты… — закричал было Примус, но его прервал звонкий и заливистый смех наместника.
Лирий хохотал, запрокинув голову и держась за живот, в то время как его воины держались за оружие. Хаджар же стоял прямо. Он выглядел готовым к бою. Как, впрочем, и всегда.
Примус был лишь оружием в руках империи. Оружием, которое он однажды сломает. Но тот, кто отдал приказ, кто разрушил его семью, им воистину был наместник.
— Не стоит, мой старый друг, — утирал Лирий выступившие от смеха слезы. — Я бы, признаться, разочаровался, проглоти великий генерал мое оскорбление. Все же от человека, который смог одолеть патриарха Черных Врат, я не ожидал меньшего.
Несмотря на лестные слова, из уст наместника сочился яд. Каждый из присутствующих слышал в его речах откровенную насмешку и издевательство. Намного более явные, чем прежде позволял себе Примус.
Лирий ходил вокруг Хаджара, рассматривая его, как дешевую лошадь или пса.
— И как при таком телосложении вы добились подобной славы мечника? — смеялся имперец. — Может, за вас сражались другие или вы достаточно богаты, чтобы платить бардам?
Нет для мечника большего оскорбления, чем когда его обвиняют в ложном бахвальстве.
— Вы говорите это, потому что пришли безоружным, наместник? — От тона Хаджара некоторые особо слабовольные граждане бледнели.
Им казалось, что звучит вовсе не человеческая речь, а звериный рык.
Лирий же действительно пришел без оружия, и кодекс не позволял Хаджару немедленно вызвать его на дуэль. Более того, сделать этого ему не позволяли законы гостеприимства и здравый рассудок.
Без устали Хаджар напоминал себе, что еще не пришло время для кровавой жатвы.
— Увы, — развел урками Лирий, — мой новый меч еще не доставлен из империи, а пользоваться старым мне не позволяет самолюбие. Но, пожалуй, один из моих воинов не откажется сой…
— Отец. Позвольте мне проверить слухи о мастерстве генерала.
Хаджару на плечи будто бы гора свалилась. Он повернулся к принцессе. Из ее глаз пропали уважение и интерес, оставив после себя только презрение. Она, как и он сам прежде, смотрела ему не в глаза, а в сторону шеи.
Если он узнал ее в танце, то Элейн… Она никак не могла поверить в то, что прославленный генерал, защитник простых людей, оставил умирать ни в чем не повинного мужчину, пытавшегося защитить изнасилованную стражниками дочь.
Хаджар машинально прикрыл красную полосу, выступившую из-под воротника, но было уже поздно.
В ту ночь, когда он встретил незнакомку, ему не просто так показалась знакомой ее техника. Именно в таком стиле обучал Хаджара дворцовый Мастер.
Не дожидаясь разрешения отца, Элейн выхватила из ножен стоявшего рядом вельможи тонкий клинок. Она взмахнула им, и в сторону Хаджара полетел огненный сокол. С широких крыльев слетали на пол огненные перья. Люди бросились врассыпную. Наместник удивленно вздохнул и сделал несколько шагов назад.
Удар Элейн был способен сжечь десяток практикующих стадии формирования. Она действительно была не только прекраснейшей из принцесс, но и сильнейшей.
Хаджар же стоял неподвижно. Не сверкнуло лезвие Лунного Стебля. Не закружилась вокруг энергия генерала.
Даже если бы его разум захватили демоны и боги, даже если бы приказали небеса, даже если бы от этого зависела судьба целого мира — он бы никогда и ни за что не поднял бы меча против сестры.
— Элейн, — произнес Хаджар, но его шепот потонул в разъяренном реве.
— Достаточно!
Мелькнула черная тень, и огненный сокол ударил о выставленный против него тяжелый меч. Птица взорвалась снопом горячих искр, а Неро вернул клинок обратно за спину.
В очередной раз Примус был взбешен.
— Командир, вы…
— Делаю то, что считаю нужным.
По залу прокатилась волна неудовольствия. Если Безумному Генералу в силу его заслуг народ мог простить вольности, то простому офицеру…