– Ну вот. А кроме Арнвальда за последнее время у нас никого не было. Только он мог сообщить Грегору обо мне. И я не удивлюсь, если тот уже идёт к нам домой, чтобы найти этот костюм и представить его в качестве вещественного доказательства бургомистру.
Я был буквально контужен. Арни – мой лучший друг. Человек, которого я знаю много лет. Мы с ним столько пережили. Он один из немногих, кто поддерживал меня в самые трудные дни моей жизни.
– Ри, извини меня, конечно, но Арнвальд – мой друг. Один из немногих друзей, что у меня есть. Ты даже не представляешь, сколько всего мы с ним успели пережить. А теперь ты говоришь, что он предатель?!
– Знаю, как это нелегко, но это правда. Сам подумай. Кого ещё Грегор мог назвать «своим человеком», как не Арнвальда? Тем более, ты сам сказал, что тот является чуть ли не лучшим его бойцом.
Я пытался переварить услышанное, но у меня не получалось. Не получалось, и всё.
– Ри, я… я… я просто не знаю, что сказать. Мне трудно в это поверить. Арни всегда говорил, что дружба для него важнее всего. Что друзья – это практически семья.
– Может Грегор нашёл что-то, что для него оказалось важнее семьи?
Рагнара без ножа меня резала. Поверить в такое… Как вообще в такое можно поверить?
– Ладно, хорошо. Даже если допустить, что Арнвальд по какой-то немыслимой причине согласился пойти на обман и предал нас, то как он мог узнать про тебя? Он всегда был у нас на виду. Как он мог найти твой… драконий костюм? – Шёпотом произнёс я последние слова.
– Не знаю, я уже ничего не знаю! – Начала впадать в панику она.
Мне до последнего не хотелось верить в услышанное. Ну не мог, не мог Арни нас предать! Как такое вообще возможно?!
– Стоп. – Меня осенило. – Вчера вечером, когда мы с Арни обрабатывали твою ногу… он тогда пошёл наверх мыть руки. И был без нашего присмотра.
– Точно. Да, я помню. Мне же эта мысль самой тогда пришла, когда я подслушивала разговор Грегора с бургомистром. Видимо, от волнения просто забыла.
– Именно. И он довольно долго мыл руки. Я тогда не придал этому никакого внимания, но… Чёрт! – выкрикнул я. – Неужели это правда?!
Я всё-таки присел. Боюсь, если бы остался стоять, точно бы рухнул на землю.
– И что же теперь делать? – Обеспокоенно спросила Ри.
– Я не знаю, Ри. Сейчас я действительно не знаю.
– Так, голубки… Я, конечно, всё понимаю, романтика там и всё такое, но нам уже нужно работать, Стеф. Вечером ещё пообщаетесь. Времени, я думаю, у вас будет полно. – Проворчал вошедший в кузню Родрик.
Я промолчал. Мне было вообще больше не до работы.
– Стефан, ну что, я пойду тогда? Не буду вам мешать.
Я так же молча кивнул.
– Ладно, Родрик, счастливо. Рада была тебя повидать.
– А я-то как рад! Заходи почаще. Пообщаемся. Сегодня просто работы много, а так всегда рады. Нечасто к нам такие красивые клиенты захаживают, – распылялся в комплиментах друг.
– Спасибо, - смущенно поблагодарила Рагнара. – До встречи.
– Да, до встречи. Надеюсь, до скорой. Может, ещё даже посидим, как тогда, выпьем чего-нибудь! Арни реванш возьмёт за то унижение. Не часто его так уделывают в выпивке.
При одном упоминании Арни у нас с Ри дар речи отшибло, а вид, наверное, был такой, что самое время начать за нас переживать.
– Ладно, мальчики, не буду задерживать. – Добавила Ри и вышла из кузни.
– Что это с ней? На вас обоих просто лица нет. Что случилось-то?
– Ничего, Родрик. Всё нормально.
– Ничего?! Дружище, ты себя в зеркале видел? Когда ничего не случается, то люди с траурным видом не ходят. Что она тебе такого сказала? Неужто опять поругались?
– Нет-нет, всё нормально, правда. Просто… мне нездоровится немного.
Родрик лишь скептически хмыкнул, дескать, кому ты заливаешь!
Мы продолжили работать, хотя мне, если честно, было уже совсем не до работы. Тяжелее всего было принять тот факт, что Арни мог меня, то есть нас предать. Человек, которого я знал ещё с тех времён, когда была жива моя мать предал меня! Такое просто в голове не укладывается.
Родрик, видя моё состояние, пытался всячески меня развеселить, но я никак не реагировал. Тогда он попытался выпытать у меня что же такого стряслось, но я не стал ему ничего говорить. Почти весь день я отмахивался и говорил ему, что всё нормально. Просто не знал, как можно о таком рассказать. И не был уверен, а стоит ли ему вообще знать. Так что решил промолчать. Во всяком случае, пока. А мне предстояло решить, что теперь делать с человеком, которого ещё утром я считал верным другом.