Рагнара
Меня посадили в темницу в каком-то подземелье. Здесь было сыро, темно и холодно. А ещё вокруг бегали крысы. Фу, жутко. Каменный пол был припорошен соломой. В углу стоял невысокий деревянный стул. А из маленького окна под потолком доходил лёгкий солнечный свет.
Я была напугана. Даже не так, я была в самой настоящей панике. За себя, за Стефана. Что теперь с ним будет за то, что он за меня вступился. Даже ударил нескольких солдат. Зная деспотичность Грегора, он может сделать с ним, что угодно.
– Прости меня, Стефан. Я не хотела, чтобы с тобой всё так получилось, – сказала больше самой себе. Ведь больше здесь никого не наблюдалось.
– Ты бы лучше не о нём, а о себе побольше волновалась, – холодно проговорил вошедший в помещение Грегор.
Он подошёл к прутьям решётки, за которую меня кинули.
Я молчала. Не потому, что не знала, что сказать, а потому, что все слова носили исключительно уничижительно-оскорбительный характер.
– Молчишь? Нечего сказать? – Он трактовал моё молчание по-своему.
Сложила руки на груди.
– Гордая, значит. Но ничего. Тебя это всё равно уже не спасёт.
– На каком основании ты меня сюда кинул? – Соблюдать манеры я больше не собиралась. Да и ни к чему это.
– На каком основании?! А сама как думаешь? – Ему тоже, видимо, все эти церемонии поперёк горла уже стояли. – Я знаю, кто ты. И что ты из себя представляешь. Ты – чудовище, угрожающее жителям города. И я тебя наконец-то поймал.
Посмотрела на него скептически.
– У вас нет никаких доказательств того, что я та, за кого вы меня принимаете. К тому же, думаю, бургомистр тоже не особо обрадуется вашему самоуправству, что вы арестовали женщину без веских на то оснований.
Грегор звонко рассмеялся. Его смех эхом пронесся по залам подземелья.
– Ты правда думаешь, что бургомистр тебе поможет?! – Он вплотную подошёл к решётке. – Тебе уже никто не поможет, милая. Я в этом городе власть. Я, запомни. И если я скажу бургомистру, что ты представляешь угрозу, он не станет препятствовать мне. Бургомистр всецело мне доверяет. И никакие доказательства мне не нужны. Достаточно лишь показаний свидетельницы.
– Свидетельницы, которая даже не может подкрепить свои слова фактами. – Я старалась бороться за себя изо всех сил. Но что-то мне подсказывало, что все мои усилия тщетны. – К тому же она это делает из-за Стефана. Хочет просто убрать меня с дороги, как явную соперницу. Она всё что угодно наговорит вам про меня.
– Думаешь я этого не знаю, девочка? Думаешь, что я настолько наивен и не понимаю этого? Да я с первого взгляда, ещё когда она только вошла в мой кабинет, понял, для чего она это делает. Но знаешь, мне наплевать. Наплевать на её причины. Пускай забирает себе этого смазливого мальчишку. Тебя это должно волновать меньше всего. Хотя… быть может, я казню вас обоих.
– Что?!! – Вот сейчас ему удалось вывести меня из равновесия. Сама я уже привыкла ходить по краю, но от мысли, что он сделает что-то со Стефаном хотелось реветь зверем.
– Вы не посмеете! – впилась в прутья тюремной решётке настолько сильно, что аж пальцы на руках посинели.
– Ещё как посмею. Если сочту это необходимым.
– Знаешь, – прорычала я, с трудом размыкая руки и отходя подальше на свет, чтобы он видел моё лицо, – если я та, за кого ты меня выдаёшь, я ведь могу с лёгкостью выбраться отсюда. Превратиться в дракона и залить весь город огнём. Включая тебя. Что ты тогда будешь делать?
Он приблизился настолько насколько позволяли прутья решётки.
– Валяй, – сказал он.
– В смысле?!
– Ну давай. Я, знаешь ли, никогда не видел, как превращается дракон. Это же такая уникальная возможность! Давай, превратись, убей меня. Пусть все люди, включая твоего драгоценного кузнеца, узнают, какое ты на самом деле чудовище. Подтверди мои слова. Ну же. Сделай это.
Гад! Какой же он всё-таки гад!!! Ударил по больному. Я и вправду могла с лёгкостью отсюда выбраться и сжечь их всех дотла, но тогда люди и вправду будут видеть во мне монстра. Все, включая Стефана. А выдержать от любимого взгляд, полный ненависти, я бы точно не смогла.
– Вот видишь, - улыбаясь сказал Грегор. – Мы оба понимаем, что ты этого не сделаешь. Тебе очень важно, что о тебе потом подумает твой возлюбленный.