И толпа разом отозвалась гулким ликующим криком. Грегор удовлетворённо повернулся и подошёл ко мне.
– Вот видишь, люди тоже жаждут твоей головы.
– Ещё бы, ты тут устроил такое представление, что впору бродячим артистом быть, а не капитаном. – Он никак не отреагировал на мою подколку. – Да только разве это суд? Нет ни доказательств, ни судебных разбирательств. Даже этой так называемой свидетельницы здесь нет. Что вы, кстати, с ней сделали? Неужто избавились от неё.
– Это ни к чему. Она своё дело уже сделала. А остальное тебя не должно волновать.
– Весь ваш «суд» – просто фарс и ничего более. Будь это настоящий суд, то у меня, как минимум, была бы защита и право голоса.
– А зачем вся эта ненужная волокита? Всё равно ты будешь казнена. Так что все эти прелюдии нам совершенно ни к чему. Да и кто в здравом уме согласился бы тебя защищать?
Если бы могла испепелять взглядом, Грегор уже превратился в кучку пепла.
– Но и это ещё не всё, – продолжил он, вернувшись к толпе. – У этой бестии были сообщники. Те, кто прятал её и помогал ей. Подлецы, предавшие наш славный город, саму суть человечества. Люди, занявшие её сторону. Привести их. – Скомандовал он.
И я увидела, как стража ведёт Стефана с Родриком. Оба были так же, как и я, закованы в цепи. Толпа встретила их яростными воплями и принялась забрасывать их гнилыми овощами. Какой ужас! Они такого не заслужили.
– Вот эти изменники, – указав на них, проговорил Грегор. – Как по-вашему мнению с ними нужно поступить? С теми, кто предал всех нас ради этого чудовища?
– Казнить их! – Хором выкрикнула толпа.
Грегор лишь стоял и широко улыбался, упиваясь своей победой.
– Ты чудовище, Бентхайм! – с ненавистью сказала ему я.
– О нет, моя дорогая. Настоящее чудовище сейчас будет казнено вместе со своими приспешниками, – повернувшись ко мне лицом, ответил он. – Да начнётся казнь!
И толпа вновь взорвалась ликующим криком. Стефан в этот момент смотрел на меня, не отводя взгляда ни на мгновение. От этого взгляда становилось больно на душе. Ведь было ясно, что больше я никогда не увижу этих глаз, не увижу его улыбки, не услышу его нежных слов. Более того, мне придётся умереть с осознанием, что я подвела его. Что из-за меня он тоже простится с жизнью.
Но если Стефан старался держаться достойно, то на бедного Родрика было больно смотреть. Сейчас он не казался таким весёлым и озорным мальчуганом. Напуганный, зажатый, в глазах самая настоящая паника. А осунулся как всего-то за одну ночь. Мне его стало так жаль, что чисто по-матерински захотелось обнять.
Когда палач стал накидывать мне веревку на шею, толпа замолчала. Наступила гробовая тишина.
– Следующими на очереди будут твои друзья, – шёпотом, чтобы только я слышала, сказал этот мерзавец Грегор.
– Послушайте, – не сдержавшись, решила обратиться к толпе. – Я знаю, что вы боитесь меня, знаю, что считаете чудовищем, но поверьте – это не так. Целый месяц я жила среди вас и никому за это время не причинила зла. Я всегда хотела только одного – мира. У меня дома царит война. Жестокая и кровопролитная. Я бежала из родного дома. Бежала, потому что устала от этой проклятой войны, устала от бессмысленных смертей. Я желала только мира. И живя здесь, среди людей, мне начало казаться, что я нашла этот мир, нашла то место, которое смогла бы назвать своим новым домом.
Люди слушали, не издавая совершенно никаких звуков.
– И эти люди, – кивком головы указала в сторону Стефана и Родрика, - они ни в чём не виноваты. Эти люди смогли увидеть во мне нечто больше, чем просто дракона, больше, чем чудовище – они увидели во мне человека. Человека, который так же, как и они, просто хочет жить в мире и согласии. Наслаждаться жизнью и любить. И я полюбила, я нашла любовь среди вас, людей. Я люблю и любима. А этот человек, – указала на Грегора, – из ненависти и неспособности испытывать это чудесное чувство хочет отнять у меня это счастье. Хочет убить, хотя я ни для кого не являюсь угрозой, и он это прекрасно знает. Просто такому, как он, необходимо кого-то ненавидеть. Вот он и нашёл этот объект ненависти во мне. И пускай я умру сегодня, хочу, чтобы вы знали, что я не чудовище и никому не желала зла. Я полюбила людей, полюбила, как свой собственный народ. И прошу вас только об одном – не дайте казнить этих людей. Стефан и Родрик замечательные люди. Добрейшие из всех, кого я когда-либо встречала. Поэтому прошу вас: проявите сострадание хотя бы к представителям своего вида. Прошу вас. Не дайте этому монстру, который лишь притворяется вашим защитником, погубить их. Молю вас.