– Знакомо, разумеется! – обиженно ответила я. – Может, мы и живём в изоляции от людей, но это не значит, что мы такие ограниченные в своих познаниях, как тебе может показаться.
– Ладно-ладно, извини. Прошу тебя, продолжай, – примирительно ответил Стефан.
– По человеческим меркам, – продолжила я уже более спокойно, – мне двадцать восемь лет.
– Всего двадцать восемь лет! – удивленно выдал он.
– Да, а что тут такого?
– Да ничего, просто я думал, что раз тебе столько лет, ну, по драконьим меркам, то и по человеческим будет цифра побольше.
– По-твоему, я выгляжу на «цифру побольше»?!
– Нет-нет, что ты, что ты! Ни в коем случае! Просто я… ну… подумал, что… впрочем, неважно. В любом случае, ты отлично выглядишь, сколько бы тебе не было.
Вот вроде простой комплимент, а приятно.
После этого я рассказала ему о своих родителях (тактично умолчав о причине их преждевременной кончины), немного о наших землях, о драконах в целом и даже о моей взбалмошной подружке Трикси.
А Стефан шёл рядом и очень внимательно меня слушал. И выглядел при этом… как ребёнок, которому показали огромный шоколадный торт. Его восхищению просто не было предела. А мне, признаюсь честно, даже была приятна такая реакция. Всё-таки восхищение твоим видом (драконьим), культурой или просто даже жизнью – очень воодушевляет.
Пусть я и опустила немало мрачных моментов из нашей жизни. О них Стефану знать совсем не обязательно.
– Рагнара, но это же здорово! Всё, что ты сейчас рассказала… просто фантастика!!! Боже, как же я жалею, что наши виды так ненавидят друг друга. Ведь мы бы могли многое почерпнуть друг у друга, многому научиться, многое познать… Да и вообще – жить в мире друг с другом. Ты представляешь? Жить, как добрые соседи.
Он говорил об этом с таким энтузиазмом, с такой страстью, что мне стало горько от того факта, что такая жизнь между нами вряд ли когда-нибудь наступит. А ведь раньше я об этом и не стала бы особо печалиться.
– Да. Это действительно было бы здорово, но…
Я не знала, как ему сказать, что его фантазии, скорее всего, так и останутся просто фантазиями.
– Что такое? – спросил он.
– Просто понимаешь… не всё так красочно, как хотелось бы. И дело здесь не только во вражде между нашими видами.
– А в чём ещё?
Я не стала кривить душой и сказала, как есть.
– Проблема в нас самих. В наших кланах. Как я тебе рассказывала, все драконы делятся на разные кланы. И между ними сейчас идёт война.
– Война?! – удивленно спросил Стефан.
– Да, война, – тяжело вздохнула я. – И ей не видно ни конца, ни края. Драконы ведут войну на истребление, пока самые сильные не начнут править самыми слабыми. Или вообще не истребят их.
– Но это же варварство. Так нельзя. Неужели нельзя с этим что-то сделать, как-то договориться, прийти к соглашению, найти какой-нибудь компромисс?
Ах, Стефан, если б ты только знал, какой ценой мой дядя собирался найти этот «компромисс».
– Может, и есть, но мы его пока не нашли, – решив не говорить ему правду, ответила я.
– Так вот как ты оказалась здесь, – сказал он после небольшой паузы. – Ты сбежала.
Я напряглась каждой клеточкой своего тела.
– В смысле, бежала прочь от этой бессмысленной войны, от напрасного кровопролития, от диктаторов и тиранов, жаждущих власти ценой чужих жизней… Бежала, чтобы не видеть, как погибают твои сородичи, друзья, близкие… чтобы начать новую, спокойную жизнь?!
Что мне на это было ответить? Да, я бежала. Бежала от безумия, от кровопролития, как правильно подметил Стефан… от всего сердца презираемого мной жениха, от родного клана, семьи, друзей. Да, я позорно сбежала, оставив их разбираться с последствиями моего поступка в одиночку. Оставила наедине с самой смертью!
– Да, именно так, – решила поддержать версию Стефана.
Не говорить же ему всего… по крайней мере, сейчас.
– Я так устала от всего этого… как ты там сказал, «безумия», что решила сбежать. Сбежать и попытаться жить по-новому, по-другому. Без войны и убийств. Но иногда мне кажется, что у меня ничего не получится.