Но постоять за себя, как выяснилось в таверне, она всё-таки может. Как она отреагировала на несколько развязное поведение Жозетт… Я солгу, если скажу, что мне было неприятно. Когда она налетела на Жозетт, во мне, как ни странно, разлилось такое светлое, согревающее душу чувство настоящего, чистого счастья. Ведь получается, что я Рагнаре не безразличен! В своём порыве она даже назвала меня «своим мужчиной». Значит ли это… Нет, стоп. Лучше так далеко не забегать. Она ведь могла и просто оговориться под действием эмоций. Но всё равно, как бы там ни было, мне было приятно.
Если бы не тот урод, который начал приставать к Рагнаре, вечер бы прошёл просто идеально. А когда он начал хамить и отнёсся к ней, как к уличной девке, во мне вспыхнула такая ярость, какой, кажется, я за всю свою жизнь не испытывал. Хотелось переломать ему все кости и выбить зубы, чтобы больше так нагло не ухмылялся, а потом вышвырнуть его за дверь. Благо, что тот сам вовремя очухался и испарился, только пятками и сверкая. Иначе бы не знаю, что я с ним сделал?
Значит ли моя реакция, что Рагнара тоже стала мне небезразлична?.. Да о чём я… Я уже давно понял, что эта прекрасная ящерка прочно засела в моём сердце. И теперь я знал лишь одно: я не смогу её отпустить. Без неё моя жизнь потеряет всякий смысл. А значит, я должен сделать всё, что в моих силах, чтобы она захотела остаться со мной.
* Грюмель – мерзкое и уродливое пресмыкающееся, обитающее на болотах.
Глава 11
Рагнара
Стефан ушёл, как обычно, рано. Это я могла себе позволить никуда не торопиться и поспать лишний часик-другой.
Проснувшись, вальяжно потянулась на постели, повалялась ещё немного просто так – вставать вообще не хотелось, – потом всё же заставила себя подняться с кровати, оделась, привела себя в порядок, позавтракала… даже помыться умудрилась.
А дальше… а дальше делать было ничего. Здесь не дом, где постоянно приходилось куда-то спешить, что-то делать, думать о благополучии клана, о войне, о будущем – и так далее. Оказавшись у Стефана «в гостях» я, кажется, совсем обленилась за последние несколько дней.
Желанием сидеть дома и ждать возвращения Стефана, пялясь в одну точку, я, увы, не горела. Поэтому, решив, что уже насиделась достаточно, отправилась на одиночную прогулку по городу.
В отличие от вчерашнего вечера, сегодня улицы не были пусты. Толпы людей были заняты делом. Кто шёл на работу, кто только на неё собирался или, точнее сказать, опаздывал, мать, гуляющая с тремя детишками… Возня, суета и всё, что к ней прилагается. Люди напоминали мне рой пчёл, которые также усердно трудятся в своём улье – без отдыха и продыху. Казалось, что только мне одной совершенно нечем заняться.
– Ой, извините! – сказал задевший и чуть не сбивший меня с ног мужчина.
Тоже куда-то явно торопился.
Нет, мне определенно нужно чем-то себя занять. Иначе я просто сойду с ума от безделья. Кратковременный отдых после тяжёлой и упорной работы – это одно, а бездельничать целыми днями, как я, это уже катастрофа.
Тут ко мне подбежала маленькая девочка. Лет пяти-шести на вид, не больше. Встала прямо передо мною и смотрела на меня так пристально, так внимательно, что мне стало немного не по себе. Складывалось чувство, что меня, без лишних стеснений, откровенно изучают. Хотя, наверное, так оно и есть. Ведь дети вообще очень любознательны.
Я ответила ей той же монетой и не менее пристально стала изучать её в ответ. Девчушка, кстати, оказалась очень даже симпатичной. Глазки как пуговки, волосики цвета пшеницы, которые едва доставали ей до плеч и были малость всклокочены, стройненькая, щёчки румяные. Думаю, когда вырастет, станет настоящей красавицей. От женихов отбоя точно не будет. Но больше всего меня поразила её улыбка – такая открытая и искренняя. Дети редко когда так улыбаются незнакомым людям.
Единственное что её портило – это одежда. Было понятно, что девочка далеко не из богатой семьи. Одета в какие-то серые лохмотья, которые местами казались ей даже велики.
Ужас просто. Неужели её родители не могут хотя бы чуть-чуть потратиться и купить ребёнку приличной одежды?!