– Что-то не так? – взволнованно спросил я. Неужели опять ляпнул что-то не то?
– Понимаешь, дело в том, что драконы не берут попутчиков. Поскольку мы считаемся одной из сильнейших рас, для нас посадить кого-то к себе на спину – это унижение.
– Унижение?!
– Да, унижение. Знак того, что мы чуть ли не склонили перед кем-то голову, позволили себя приручить. Знаю, что по факту это не обязательно должно быть так, но подобный поступок для нас значил бы именно это.
– Ого. Это как-то… сурово. Какие-то у вас довольно жёсткие понятие в этом отношении.
Она пожала плечами.
– Ну хорошо. А если, скажем, кто-то из ваших родных или близких будет нуждаться в помощи, но не сможет лететь куда-то сам, и ему понадобится, чтобы его перенесли – что тогда?
– Если вопрос касается кого-то очень близкого, того, кому мы очень доверяем, то да. Всех же остальных мы переносим либо в лапах, либо держа в зубах. Но, как правило, так мы обычно поступаем со своими жертвами, когда несём их куда-то. Например, с добычей.
Ничего себе у них порядки! Я всегда думал, что драконы живут стаями и стоят друг за друга горой, а оказывается, что для сохранения своей… гордости, они готовы даже жертвовать своими сородичами, так получается?
Видимо, что-то такое отобразилось на моем лице, поскольку Рагнара начала пояснять:
– Дело в том, что позволить кому-то сесть тебе на спину – жест величайшего доверия.
– Ты же сказала, что это унижение?!
– Если мы сажаем чужака, то да.
– То есть, даже член стаи может считаться чужаком?
– В этом отношении – да. Позволить кому-то сидеть на тебе, пока ты в драконьей ипостаси или летать, сидя на тебе, означает даже гораздо больше, чем просто доверие, понимаешь? Это некое родство, родство душ, их единения… когда ты с кем-то становишься по-настоящему близок, кому ты доверяешь. Когда между вами возникает определённая связь: духовная, психологическая, эмоциональная… Единение душ, если хочешь.
– То есть, родственная душа, если по-простому?
– Вроде того. Только глубже. Кто-то, за кого ты готов отдать жизнь, кто-то очень дорогой тебе, как никто другой.
– Надо же… Сколько же всего необычного есть в вашем мире. Столько интересных обычаев, норм, моральных устоев. Я хотел бы узнать про них как можно больше. Про них и про тебя, Рагнара.
Она смущенно заулыбалась.
Потом я снова ждал в сторонке пока она переодевалась. А затем, всучив мне вещмешок со своим нарядом и взяв цветы, которые я держал пока она переодевалась, мы взяли обратный курс в сторону дома.
Идя не спеша по тропинке, мы мило общались. Рагнара рассказывала мне о различных обычаях её народа, а я внимательно её слушал и лишь изредка задавал вопросы.
– Слушай, давно хотел тебя спросить: как так получается, что при превращении в дракона одежда, которая на тебе находится, не рвётся? Ведь так же не бывает!?
– С обычной одеждой да. Вот поэтому я и надеваю свою мантию всякий раз, когда хочу превратиться в дракона.
– Значит, твой наряд называется «мантией»?
– Угу.
– А из чего она сделана, ведь явно не из простой ткани?
– Её изготавливают наши алхимики, используя редкие материалы, которые добывают в горах. Это сложная материя, и я не знаю, как тебе объяснить принцип её работы. Если говорить совсем простым языком, то она словно сливается с нашим телом во время трансформации, не нанося при этом организму никакого урона. Так она устроена.
– То есть, проникает в ваши тела?! – ужаснулся я.
– Нет! – выкрикнула она. – Не совсем так. Я не знаю, как это лучше объяснить. Просто сливается и всё. Растворяется, если так будет понятнее. А потом просто возникает снова. Вот и всё.
– Ладно, пускай будет так. Прям волшебная получается ткань!
– Да, вроде того.
– С одной стороны, хорошо, что ваши спецы смогли придумать такую материю. Иначе вы бы оставались без одежды всякий раз, превращаясь обратно в людей.
Щёки Рагнары заполыхали. Похоже, она отчётливо себе представила, как бы это выглядело. А может, просто подумала, насколько неловко было бы, если б я нашёл её тогда в лесу полностью обнаженной?!