Прибывшая из американского сидхена девочка воспитывалась матерью. Предубеждения против Жрицы и ее свиты давали понять – отец желал только блага, отправляя Вики подальше от родного дома и предложив ей остаться тут навсегда. Однако пока она видела то, что желала видеть, пропуская самое главное.
Рядом с ней, на маленькой вышитой подушке сидел пикси. Его стрекозиные крылышки напоминали филигранные витражи, искусно сплетенные из мельчайших осколков радужного стекла. Длинные ярко-белые волосы, изукрашенные бусинами из цветного стекла, почти сливались по цвету с локонами Вики. А вот зрачки у фейка были ярко-алыми, отливая блестящим светом, как у кошки.
Не смотря на достаточно длинные волосы, его невозможно спутать с девушкой – фигура у пикси оказалась очень мужская. Сегодня на нем была черная – в обтяжку – куртка и такие же штаны. И неизменный красный шарф – символ добрых намерений у фей-крошек.
Другие малыши так и не приняли его, считая Мокко заносчивым и раболепствующим перед маленькой сидой. Сообщество пикси искренне недоумевало, как он мог позволить обращаться с собой, как с живой игрушкой.
При этом феек являлся настоящим бедствием, умудряясь влезть в любую явную или скрытую неприятность. Такая леность, как сейчас, была феноменальной – обычно Мокка был гиперактивен и пытался «объять необъятное», попросту путаясь под ногами.
– Здравствуй, Зеленый Человек и его Маленькая Леди, – густой рокочущий голос Экхарта заполнил комнату.
Оборотню не было нужды открывать глаза, чтобы узнать, кто пришел – ему хватало только запаха. Фир, будто почувствовав, куда направлены его слова, повернулась в сторону пары.
Вслед за ней обернулись и остальные обитатели дома. На лице Ану появилась улыбка, крошки-феи, сидящие рядом с ней, поднялись в воздух, устремившись к вошедшим. Вадим радостно вскочил, отбросив учебник истории в сторону, а Викки и Мокка заинтересованно взглянули в их сторону.
– Добрый вечер всем, – Аили выступила чуть вперед, чтобы Беленус смог обхватить ее руками под грудью, что он и не преминул сделать.
Странно, но поза давала ему намного больше, чем долгое нахождение рядом с прямым источником силы. Быть может просто потому, что мужчина любил Аили больше самого себя и ее ответное, равное по силе чувство, будто собирало разрозненные осколки его души.
По крайней мере, сам сид считал именно так, а возразить ему было некому. Потершись подбородком о макушку жены, Беленус подхватил ее на руки.
– Нам всем нужно поговорить, – мужчина разместился на кресле, усадив свою леди к себе на колени. – Вадим, будь добр, присядь ближе. Тебе нужно учиться нашей политике. Это слишком важная часть жизни, чтобы можно было ее игнорировать.
Мальчик послушно взял стул, переместившись к камину. Ольга нервно следила за его передвижениями, но попыток отодвинуться не делала.
Тонкие девичьи пальцы переплелись в защитный замок, а губы сжались в тонкую белую полосу. Ведьма боролась сама с собой.
Вики с любопытством наблюдала за сценой. Не так давно она усвоила, что в этом доме слабых не добивали, а возвращали к жизни. И, как ни странно, от этого они становились только сильнее.
– Мы слушаем, Беленус, – Фир чуть повернулась, не меняя положение в целом.
Экхарт просто открыл глаза, лениво сверкнув золотой радужкой.
– Сегодня к нам обратилась группа вампиров. Они потребовали отдать город по Праву Сильного. Их глава – некий Бригелла. Я считаю, что нам нужно связаться с Клавдием.
– Это, в каком-то роде, скандал, – задумчиво произнесла Шапка.
– Согласен, – кивнул Экхарт.
– Если подумать, я ожидал чего-то подобного, – Беленус провел руками по лицу, убирая вверх длинные темные пряди, норовившие попасть в глаза. – Мы фактически лишились одного из стражей. Не обижайся, Фир, но тобой рисковать нельзя, ведь ваш ребенок станет первым новорожденным сидхе за несколько столетий. Было бы логично попытаться захватить власть именно сейчас. Хотя я думал, что первыми станут оборотни.