На самом деле вервольф пытался пошутить, разрядив обстановку. В свите Дарена находились его сыновья-близнецы, Маккон и Конхенн, которых оборотень с удовольствием бы увидел. Да и Кина, дочь Беленуса и Аили была там же. Вот только все они понимали – тяжелее всего придется не им, а Ану и Дарену, которые будут неминуемо сталкиваться в доме, смотреть на счастливые пары рядом, но так и не посмеют дотронуться друг до друга.
– Значит, он не должен думать, что происходящее тут хоть как-то угрожает тебе, Ану, – подвел итог Беленус.
– Хорошо, я поговорю с ним, – кивнула Жрица.
– Тогда действуем как обычно в состоянии угрозы, – подытожил Беленус, – по одному не выходить, иметь с собой мобильные телефоны, действовать аккуратно. Я не знаю, как себя поведет эта группа, и на всякий случай…
– Мы выставим дозорных по периметру, – предложила Кайла. – Ночи теплые, да и молодежи будет полезно потренироваться.
Дом не очень нуждался в охране. Вся территория была зачарована, не подпуская тех, кто задумывал что-то дурное. Такой человек испытывал непонятный ужас и желание бежать как можно дальше от места нахождения фейри. Более того, сам сидхен был живым и никогда не позволил бы врагу приблизиться, войти внутрь, или тем более – выйти наружу живым.
Феи-крошки же славились своими умениями в слежке и шпионаже. Владея гламором лучше всех фейри, пикси могли спрятаться на ровном месте и раздобыть сведения любой степени секретности. Впрочем, охранниками они тоже были великолепными – ловкими и незаметными.
– Тогда вблизи дома, – кивнул Экхарт, – а на дальней территории пусть последят гномы.
– Нам следует позвонить Клавдию сейчас, – задумчиво произнесла Аили. – Кто помнит, сколько времени в Нью-Йорке?
– Минус пять часов, – поспешил ответить Вадим. Он был рад оказаться полезным.
– Итого у нас еще уйма времени, пока кровосос спит, – зубасто улыбнулся Экхарт.
– Не называй его так, это аполитично, – рассмеялась Шапка, – и не говори «кровосос» Клавдию в лицо.
– Как будто кровопийца сам не знает, – фыркнул оборотень. – Особенно после того, как Беленус заявил ему об этом лично.
– Политика, Ansa, политика, – Фир щелкнула вервольфа по кончику носа, легонько поцеловав в задетое место, чтобы излечить самолюбие.
Мужчина заворчал глухо и по-звериному. Но в голосе его не было злобы, лишь шуточное недовольство. Она снова щелкнула его по носу.
– Женщина! – он притянул Ллариг поближе, – ты пользуешься своим положением и просто вьешь из меня веревки!
– Не исключено, – мурлыкнула сида в ответ, – последние девять-десять столетий…
--------------------------
Ansa – любимый (ирл.)
--------------------------
Пс... Подпишись на автора, оставь комментарий, поставь звездочку - все вместе или по отдельности, не важно. Мне будет приятно :)
Глава 4
Их уютная комната казалась ей еще привлекательнее, чем обычно. Оттенки зеленого с неизменными вкраплениями золота радовали взгляд, погружая уставший мозг в негу и расслабляя обогащенное событиями сознание. Мягкий ковер под ногами, по-королевски огромная кровать, цветы в напольных вазах – все было знакомо и привычно для них обоих. Беленус со стоном выдохнул, упал на свежие простыни и притянул к себе подушку, зарывшись в нее лицом.
– Я так устал, – произнес он через несколько секунд. – Ты тоже, хорошая моя?
– Да, любимый, – Аили скинула туфли на высоких каблуках, сразу же став намного ниже мужа.
Она с наслаждением покачала головой в разные стороны, ощущая приятное натяжение мышц шеи. Выгнула спину по-кошачьи и наконец, присела на пуф у зеркала.
Ноги гудели.
– Пойдешь ко мне? – Беленус говорил, не поднимая головы, от чего фраза прозвучала глухо.
– Чуть позже, – выдохнула она, потягиваясь.
Сегодняшний день оказался таким тяжелым. Ох… А еще и явились вампиры. Конечно, им нельзя уступать. Хоть раз получив то, что хотят, кровопийцы не остановятся до самого конца. А ведь единственным желанием Аили этим утром было окончание эпопеи с клубом и, как не странно, соблазнение собственного мужа.
Не то чтобы он пренебрегал ею, просто Беленус иногда чересчур увлекался собственными задумками. Впрочем, жаловаться было не на что. Даже в такое загруженное делами время он бессознательно тянулся к собственной жене – искал ее взглядом, целовал руки, постоянно обнимал, будто ненароком. Аили безумно любила эту его черту, говорящую о безграничном доверии.