– Ты не расстегнешь мне платье? – она положила драгоценности на туалетный столик и вынула из прически несколько шпилек, позволив волосам свободно струиться вдоль тела, подчеркивая совершенство фигуры.
– Конечно, – он с готовностью приподнялся, следя за женщиной мягким томным взглядом.
Что и говорить, выглядела сида великолепно.
Домочадцам не было нужды сдерживать собственные силы, которые преумножало это чудесное место, или использовать гламор, поэтому женщина буквально излучала красоту и магию.
Пшеничного цвета волосы, глаза оттенка грозовых облаков, нежно-персиковая кожа с золотистым отливом… Она была совершенна.
Подойдя, Аили села рядом. Позволила мужу дотянуться и, погладив нежную кожу спины через кружево платья, потянуть за застежку.
Беленус послушно осуществил задуманное. Хотя она не могла видеть мужа, знала – на его лице сейчас играет довольная улыбка победителя, который скоро получит желаемое. Что ж… Это было их общей целью. Но сперва…
– Я приму душ, – платье упало к ногам сиды горсткой ткани, оставив на обозрение изящное тело в объятиях кружевного белья. Аили всегда тщательно подбирала одежду, демонстрируя безупречный вкус и чувство стиля. – Ты же присоединишься?
Задумчиво подперев подбородок ладонью, Беленус кивнул. Мысли его не были заняты чем-то сторонним – мужчина тщательно рассчитывал время, чтобы дать ей минимум и продумать собственные действия. Аили улыбнулась и вошла в затянутое паром пространство ванной.
Они встретились так давно, что женщина почти не помнила тех времен. Детство, полное забот и переживаний, свою семью – многочисленную и достаточно сплоченную, мать – всегда усталую, с грустными глазами, отца – жестокого и несгибаемого… Беленус заслонил их всех незаметно, но совершенно неотвратимо, как восход солнца.
Его ум, порядочность, желание помочь окружающим причудливо переплетались со странной грустью во взгляде, будто что-то, убившее радость, существовало внутри, пожирая жизнь этого великолепного мужчины. Сбросив белье, сида встала под тугие струи воды.
Это было так приятно… Она любила все признаки жизни рядом, не только придающие сил, но и напоминающие об их общей сущности. Дар Даннан превратил крестьянскую девочку из маленькой захолустной деревеньки в природную фейри, позволив ей черпать силы из всего живого. Сейчас Аили могла даже чуть больше собственного мужа, когда-то вырастившего для нее розовый куст.
Растеряв почти все воспоминания детства, женщина отчетливо помнила все, что было с ним связано, с самой первой встречи: осторожные – даже робкие – прикосновения пальцев. Подлинное очарование, которое он мог неожиданно легко высвобождать. Обаяние, сопровождающее улыбку. Полный надежд или восторгов взгляд, который мог быть лишь у ребенка… И странную, иногда почти болезненную доверчивость, которую Бели проявлял только к ней одной, при этом оберегая от некоторых моментов своего прошлого – словно оно способно затронуть и его любимую тоже.
А ход его мыслей?
Этому мужчине принадлежал поразительный ум. «Все фейри поразительно пытливы и приспособляемы» – говорил он, подтверждая собственные слова каждый день.
Беленус казался ненасытным. Он хотел знать все – от внутреннего устройства автомобиля, хоть и не любил техники, до того, каким образом раскрывается венчик цветка. Тем, неинтересных для него, попросту не существовало. При этом мужчина не просто бездумно копил знания – Беленус мог применить все на практике.
На лице Аили расцвела улыбка, когда она вспомнила, как любимый спорил с Теслой и обсуждал теории Эйнштейна с самим автором, утверждая, что лишь хочет показать все Кине, их дочери. Малышка, во всем похожая на отца, была в восторге, конечно. Но и сам Беленус, когда ему удавалось удовлетворить собственное любопытство, лучился довольством, как ребенок. Странно, но их сын, Бертрам – или Берти, как любили называть его домашние, был похож на отца гораздо меньше.
Ох, Берти…
Он был безумно красивым ребенком, ничуть не изменившись с возрастом. Коричневые, как у Беленуса, волосы были светлее на несколько оттенков, как осенние листья. Зеленые с серебристыми капельками глаза на мужественном лице – будто глядишь сквозь листву под дождем. А вот улыбка ее, Аили – ясная, открытая.