Подхватив прядь своих волос пальцами, Аили накрутила их на указательный. Простыня сползла, обнажая грудь женщины, а кончик локона зацепился за розовый сосок. Беленус проследил ее движение взглядом и облизнулся.
– Можно справиться за полчаса, – предложил мужчина, – тем более что я почти встал.
Доказательство упиралось в нее достаточно красноречиво, невольно вызывая улыбку. Какая женщина может похвастаться, что вызывает такие чувства у собственного мужа с утра после почти тысячи лет брака? А уж если учесть, что и сколько раз они вчера проделывали…
– Не почти, а частично, – с невинным лицом заметила Аили.
– Самой лучшей частью, заметь, – невозмутимо кивнул он.
– Ну уж нет, в этом вопросе я требую целостности!
Ее ноготок уперся в грудь любовника.
От резких движений простыня спала, обнажив сиду по пояс. Взгляд Беленуса стал еще менее осмысленным, а дыхание участилось. Однако нить разговора он не потерял.
– Ну что ж, я всегда соблюдал интересы семьи…
***
Пока Беленус беседовал с одним из помощников Клавдия, Аили готовила кабинет к разговору.
Пришлось убрать со стола все бумаги, расположив там ноутбук. Шторы задернуть – глаза вампов были чувствительны к яркому свету, а значит, иное отношение могло быть сочтено оскорбительным. Цветы, поставленные для пикси, перекочевали на полку. Камеру она установила так, чтобы захватить как можно меньше пространства.
Женщине не хотелось, чтобы собеседник знал подробности обстановки. Честно говоря, Клавдий пугал ее, и если бы рядом не было Беленуса, Аили ни за что не согласилась бы с ним разговаривать.
Они познакомились в Риме, когда Клавдий уже был вампиром. Молодым и неопытным, но с огромной властью и амбициями.
Сидхе в то время только начали терять собственные силы. А так как, в силу своей природы, жить отдельно они не могли, то существовало два крупных и один небольшой клан, вобравших в себя сильнейших фейри.
Остальные были гораздо более разрознены: ликаны, ведьмы и колдуны, вампиры и прочая нечисть пытались сохранить личную независимость. В те времена мало кто из суперов пытался заявить о первенстве.
– Через двадцать минут, – сид отложил трубку, – он нас выслушает. В качестве исключения.
Аили кивнула.
Встретив сидхе впервые, вампир попытался выяснить, кто они такие, и какие выгоды смогут принести. К своему несчастью, начать он решил с Аили, попробовав крови из ее запястья.
Беленус, всегда добродушный, кроткий и молчаливый, пришел в ярость. Ему потребовалось меньше минуты, чтобы сбить вампира с ног и припереть к стене. Судя по удивленному лицу, с Клавдием так еще никогда не поступали. Он, конечно, попробовал сопротивляться, но результатом стала лишь сломанная рука, сотрясение мозга и поток проклятий на шипящем языке, которого Аили не знала.
Возможно, потеря сознания тогда спасла вампиру жизнь. За то время, которое ему требовалось для восстановления, сида кое-как удалось успокоить. Потом последовал содержательный диалог, после которого Клавдию остались только излюбленные игры издалека.
Мысли женщины прервал звонок.
Она устроилась в кресле поудобнее и, почувствовав на плече ладонь мужа, нажала «ответ». Экран замерцал и выдал изображение знакомого кабинета.
Мужчина сидел за массивным столом из красного дерева. Дорогой, явно сшитый на заказ пиджак, был небрежно переброшен через спинку удобного кресла. Расслабленная поза говорила об уверенности в своих силах. Он был из тех, кто управляет не только своей жизнью, но и всем, что его окружает.
Профиль его был определенно римским – выдавал нос. Массивный подбородок, тонкие и четко очерченные губы, большие ярко-синие глаза со светлыми длинными ресницами. Короткие волосы кудрявились в мелкие завитки. Белая, как мрамор, кожа – он явно не успел поесть. Мужчина смотрел вперед уверенно, чуть надменно, но его сложно было осуждать. Клавдий привык к власти
– Я слушаю, – начал он, и тут же исправился, увидев свою собеседницу.
– Доброго времени суток, Хельга.
Вамп намеренно проигнорировал Беленуса, хотя прекрасно видел его.
Еще будучи человеком, Клавдий посещал ораторские школы, что оказало большое влияние на речь. Голос у мужчины был мощный и хорошо поставленный, способный передать малейшие оттенки и желания хозяина.