Кожа Бели начала отливать мягким золотистым светом, отбрасывающим вокруг нежные блики. Глаза превратились в обиталище зеленых заливных лугов, растущих на самой плодородной земле. Резинка, которой волосы были собраны в замысловатый хвост на затылке, лопнула, и по его плечам рассыпались густые волны, напоминающие кору дерева.
Беленус не шутил, когда говорил о божествах природы. Именно таким был его истинный облик. Теперь они оба светились теми неяркими бликами, которые были свойственны истинным сидхе, находящимся в полной силе.
Магия, вновь проснувшаяся этой весной, захватила их, как огонь – сухую древесину. Она не только возвратила старые способности, но и принесла нечто совершенно новое. Вспыхивающее желание этих двоих теперь захватывало всех, кто находился рядом. Не в доме – там энергия поглощалась возрожденным сидхеном, но в других местах. Особенно заполненным общей энергетикой, желаниями и чувствами, которые легко было перенаправить в русло простой сексуальности.
Матрицы желаний просто перенастраивались, охватывая всех эротическим предвкушением и чистой жаждой соития с другим существом. Радиус действия этого эффекта составлял несколько километров. Беленус предполагал, что такие способности напрямую зависят от партнера. Он все еще помнил древние времена, отягощенные туманной дымкой эротики, сопровождавшей его повсюду.
Весной, когда Богиня вновь очнулась и начали возвращаться былые силы, мужчина испугался. Ему совершенно не хотелось снова становиться тем, кем он был для своей расы почти тысячелетие назад.
И речь шла совсем не об обязанностях Жреца, которые на него возложил Летний Король. Когда-то давно Беленус был почти богом. Именно его древние греки называли Эрос. Один из немногих чистокровных сидхе на поверхности, мужчина никогда не был силен так, как древние сиды, оставшиеся в Волшебной Стране, но его магии с лихвой хватило, чтобы добиться желаемого от любого человека. Видит Дану, во многих случаях Зеленый Человек совершенно не гордился тем, что делал.
– Сидхе всегда так занимательны, или только нам повезло? – насмешливый, чуть глуховато звучащий голос змеей скользнул сквозь тишину.
Беленус едва ощутимо вздрогнул. Незаметно для наблюдающих, но вполне отчетливо для женщины, которую держал в плотном кольце собственных объятий. Сид не любил, когда его заставали врасплох, хотя это случалось не так часто. Плохие воспоминания.
– Как сказать, – голос Аили сочился сладким ядом. Она тоже не любила неожиданностей. Как и помех в соблазнении собственного мужа.
– Судя по тому, что слышала я, – женский голос с томными глубокими нотками урчал слова, будто перекатывая их на языке, – нам необыкновенно повезло. Говорят, темноволосый сид не терпит прикосновений. И увидеть его в такой ситуации – большая удача.
Беленус оскалился.
Он все еще обнимал свою женщину, обтягивая кружевной наряд и пытаясь попутно застегнуть собственную ширинку. Все действия его были подчинены логике – странные гости давно бы напали, не став предупреждать о своем присутствии, если бы в этом была цель, правда?
Аили выглядывала из-за мужского плеча с выражениями недовольства и любопытства на красивом личике, причем умудрялась ярко показать наблюдателям оба своих чувства.
Легонько обхватив мужа за талию, женщина охотно позволила ему несколько секунд форы. Беленус как раз успел вытянуть из своего рукава длинную тонкую металлическую нить. В руках сида она смогла бы сравняться по эффективности с пистолетом, а его виртуозное владение струной в свое время успешно помогло многим расстаться с жизнью.
Огнестрельное оружие Зеленый Человек не любил. Как бог природы он не одобрял насилие – а уж тем более убийство, но владел методами возможного причинения вреда очень хорошо. Ловкий и гибкий сид выигрывал у противников не только в силе, но и в ловкости.
Загородив собой жену, Беленус взглянул в темноту, пытаясь рассмотреть незваных гостей.
Их, собственно, было трое. Двое парней лет семнадцати, одетых в стиле «готичных эмо» – длинные челки, подведенные черным глаза, контрастная расцветка мешковатой одежды… Они были похожи внешне так сильно, что, не приглядываясь, их можно было принять за близнецов.
Впрочем, сид не страдал отсутствием наблюдательности – за свою долгую жизнь он ошибся только различая двоих близнецов-полусидхе, Конхенна и Маккона, сыновей Экхарта Гунна. Стоящие перед ним подростки просто удачно копировали друг друга, хотя было кое-что еще. На счет их возраста можно было спорить.