—Бен, наложи повязку, — тихо сказал он, — Переведу дух, потом проверю, как там раненые.
— Какие проверки! — простонал Питт в отчаянии. — Никто не помирает, иначе его уже притащили бы сюда! Тебе лежать надо, Питер!
— Я как раз и собираюсь прилечь. Будь так любезен, штурман Питт, помоги своему капитану взять курс на койку, — сказал Блад.
— Черт, Питер, ты когда-нибудь прекратишь насмехаться?
— Надеюсь, что нет, Джерри. Ну же, полный вперед!
Джереми отстранил закончившего перевязку Бенджамена, и Питер медленно встал, опираясь на сильное плечо штурмана. Они добрались до койки, и Джереми помог Бладу лечь и устроить раненую ногу.
— Ну вот, порядок. Благодарю.
У Джереми внутри возник холодный ком, будто он залпом выпил кружку ледяной воды, да не одну.
— Я загляну к парням вместе с Бенджаменом. Если там кто-нибудь и вправду загибается, будь спокоен, мы дадим тебе знать, — нарочито грубо ответил он и моргнул, потому что его зрение на миг утратило ясность.
— Обязательно, — пробормотал Блад.
Питт поманил рукой Бенджамена, и они вышли из каюты, прихватив сумку с лекарствами и тихо закрыв за собой дверь. Не успели они сделать и пары шагов, как столкнулись с Дайком.
— Где капитан? — громко спросил он.
Джереми поволок его прочь от дверей каюты, шипя при этом, как целый клубок рассерженных гадюк:
— Не ори, сделай милость! Капитану нужен отдых! Что стряслось? Кто-то при смерти? Нападение? Испанцы? Кит Ионы?
— Ничего такого, — сбавил обороты лейтенант, — Но Питер собирался заняться моими парнями…
— Сегодня мы за него, — тоном, не терпящим возражений, заявил Питт. — Ты что, не видел, что ему самому досталось? И другим передай, пусть никто его не тревожит… до утра хотя бы.
Дайк неуверенно посмотрел на них, вероятно, сомневаясь в их способностях, но промолчал.
С ранеными пришлось повозиться, хотя к радости Джереми, ничего серьезного, что потребовало бы вмешательства Блада, не было. Хватило навыков Бенджамена, а неопытность Питта искупалась его рвением.
Поздно вечером Джереми поднялся на палубу. «Арабелла» отошла уже далеко от места боя, погода стояла хорошая, и на следующий день на горизонте должна была показаться Тортуга. Поэтому, удостоверившись, что за штурвалом стоит их самый опытный рулевой и корабль точно придерживается выбранного курса, он решил приглядеть ночью за Бладом. Правда, в его каюте был Бенджамен, да и Блад, не привыкший к такому вниманию и заботливости, мог попытаться выставить непрошенного помощника вон, но Питт решил, что сегодня ему следует ослушаться приказа.
Блад все еще спал, когда он вошел. Рядом с койкой на полу стояла зажженная лампа, на рундуке у окон примостился Бенджамен. Он вскинулся, увидев Джереми, но тот махнул ему на дверь и шепнул:
— Иди спать.
На лице слуги Блада отразилось недоумение, но он молча поклонился и вышел.
Блад пошевелился, застонал. Неслышно ступая, Джереми подошел к койке и с беспокойством взглянул на него: у Питера жар, пряди волос прилипли к мокрому лбу. Питт растерянно огляделся и заметил на столе две небольших бутылочки с какими-то снадобьями, выставленные, скорее всего, Бенджаменом. Стоит ли будить Питера, чтобы он выпил лекарство? Надо хотя бы положить ему на лоб холодную тряпку… Зря он влез в это дело, Бенджамен наверняка справился бы лучше. Пока он раздумывал, Блад открыл глаза.
— Джерри? — изумленно спросил он, — Что ты тут делаешь?
— Тебя караулю, чтобы не сбежал, — проворчал Питт
— От вас сбежишь… Почему вы не разбудили меня? Как там раненые?
— Обошлись своими силами. Все живы.
— И то дело. Теперь кликни Бена и отправляйся спать.
— Я только что отослал его. Придется тебе терпеть мое общество. У тебя жар…
— Жар — это нормально. Будь добр, принеси воды и вон те настойки.
Питер сел на кровати и плеснул понемногу из каждой бутылочки в кружку воды, которую держал Джереми. Напившись, он спросил:
— Каковы твои дальнейшие намерения?
— Посижу тут, может, тебе еще что-то понадобится.
— В этом нет никакой необходимости, что на тебя нашло?
Питт упрямо наклонил голову и промолчал.
— Ей-богу, нянюшка — это еще мягко сказано, ты квохчешь надо мной, как курица-наседка! — сказал Блад, не скрывая досады.
Джереми, подавив обиду, негромко ответил:
— Я не помешаю тебе, считай, что меня нет.
Питер устало вздохнул:
— Джереми Питт, ты необыкновенно навязчив.
Потом равнодушно добавил, осторожно вытягиваясь на койке и закрывая глаза:
— Оставайся, если хочешь.
Джереми постоял рядом с ним еще несколько минут, потом отошел и устроился на рундуке, с которого прежде согнал Бена. Он задумчиво смотрел на задремавшего Блада.
Что происходит с их капитаном? Питт не мог бы сказать точно, когда это началось, но смутные подозрения в том, что дело неладно, у него возникали и раньше. Просто сегодня разом нахлынули все эти мысли, и ему стало не по себе.
Может быть он и не отличался особенной интуицией, но Питера он чувствовал. Это проявилось еще когда они были в Бриджоутерской тюрьме, и особенно после того, как они прошли, скованные вместе, тот ужасный путь из Бриджоутера в Таунтон. А потом были месяцы ада на плантациях Бишопа. Без дружеской поддержки Блада он, вероятнее всего, лишился бы рассудка. Даже в тех невыносимых условиях в Питере горела искра, и благодаря этому свету душа Джереми смогла удержаться на самой кромке и не соскользнуть в бездну.
На Тортуге Блад долго колебался, не желая становится корсаром. Все сильно давили на него, в том числе и сам Джереми, и в конце концов Питер, смирившись, уступил им и принял командование «Арабеллой».
Смирившись ли?
Тогда Джереми не придал значения сомнениям своего друга, он был несказанно рад, что все устроилось, да и Блад казался ему вполне довольным жизнью. Капитан воодушевленно принялся оснащать «Арабеллу», и вскоре они вышли в их первое плавание. А дальше — удачи следовали одна за другой, и капитан Блад быстро стал одним из самых прославленных флибустьеров Карибского моря. Их охватила эйфория — от свободы, от той кажущейся легкости, с которой Блад одерживал победы.
Конечно же, и тогда не все было гладко, и Питту приходилось видеть своего капитана не только в момент триумфа, но и неуверенным, и усталым. Но с некоторых пор все пошло… странно. Он подумал об их операции в Маракайбо. Да, Маракайбо! Там у него и возникли первые подозрения. Абсолютно все тогда надеялись — да что надеялись, — были уверены, что Блад непременно найдет выход из той западни, в которой оказалась пиратская эскадра. И никто, даже его близкие друзья — Хагторп и такой проницательный француз Ибервиль, не желал не то чтобы шевельнуть мозгами, а хотя бы заметить, как измотан их капитан. Все требовательно смотрели на него и ждали, что готовое решение выскочит на всеобщее обозрение, подобно рождественскому поросенку, которого на блюде ставят посреди стола. В итоге так и случилось, но в те проклятые ночи, если Питту случалось выйти на палубу, он почти всегда замечал полоску света под дверью капитанской каюты. Утром Блад всегда был энергичен и подтянут, но Джереми стал замечать, что в его глазах все чаще была непонятная тоска.
После того, как они выбрались из ловушки, молодой человек как-то завел разговор на эту тему, но смутился под спокойным и слегка насмешливым взглядом Блада. И, как всегда, тот отшутился и непринужденно перевел разговор на другое.
И что же делать? Питт тяжело вздохнул, его сердце сжалось от неясных дурных предчувствий. Он постарался отогнать мрачные мысли и уверить себя, что это временно и все пройдет…