Уже был назначен день отплытия. Накануне вечером на Тортугу обрушился шквал. Порывы ураганного ветра выворачивали с корнем деревья. В гавани несколько кораблей получили повреждения, и надо же было одному французскому каперу, который днем ранее пришел в Кайону на новеньком бриге, встать совсем рядом с «Атропос»! Его корабль сорвало с якоря и швырнуло на фрегат Волверстона.
Капитаны в красочных и забористых выражениях взваливали вину друг на друга. Между ними едва не вспыхнула драка. Вмешался Блад и помощник французского капитана, и разъяренных корсаров растащили. А Блад, во избежание дальнейшего накала страстей, попросил Волверстона остаться на борту «Арабеллы». Волверстон, яростно вращая единственным глазом, посылал ко всем чертям растяпу-француза, который предпочел кутить на берегу вместо того, чтобы подготовить свой бриг к непогоде. Однако, было очевидно, что «Атропос» не скоро еще сможет выйти в море, и он согласился.
Эскадра покинула Тортугу в конце мая. Плавание шло своим чередом, с некоторыми приключениями, не без того, но в целом это был вполне обычный рейд.
В начале сентября у Малых Антильских островов они попали в шторм. После многочасовой борьбы со стихией «Арабелла» оказалась оторванной от остальных кораблей. Капитан Блад принял решение вернуться в Кайону, полагая, что и остальные его капитаны сделают то же самое.
Джереми Питт радовался юго-восточному бризу, который нес корабль к Наветренному проливу, не подозревая, что этот бриз несет Питера Блада навстречу его судьбе. Позже, вспоминая об этом, Питт почти сожалел, что шторм не трепал их еще один день, или ветер не был встречным, или, в конце концов, что тот французский бриг бросил якорь рядом с «Атропос», а не «Арабеллой»…
Они были вблизи берегов Эспаньолы, когда повстречались с испанцами. Капитан Блад еще издали узнал флагман испанского адмирала, который в сопровождение еще одного корабля появился прямо по курсу. И, конечно, Блад не собирался уклоняться от боя. А у молодого штурмана мелькнула мысль, что не сглазил ли он своего друга, говоря про то, что фортуне надоест возиться с Питером.
Однако, что касается сражения, то удача капитана Блада, помноженная на талант и смелость, не изменила ему. Вклиниться между галеонами и выстрелить с двух бортов! Дону Мигелю и в голову не могло прийти, что Питер отважится на подобное. Абордаж также не принес никаких неожиданностей. Когда все закончилось, Блад отправился на «Милагросу», чтобы лично поприветствовать своего давнего врага.
С палубы «Арабеллы» Джереми мог видеть на юте галеона высокую фигуру дона Мигеля, а неподалеку от него, на полуюте, стройную молодую женщину в светлом платье и какого-то расфуфыренного малого. Пассажиры? Должно быть, испанец настолько был уверен в своей победе, что ввязался в бой, не думая об их безопасности. Питт мельком глянул на них и перевел взгляд на Питера Блада. Тот шел по палубе, легко и не без элегантности преодолевая препятствия в виде обломков снастей и тел убитых. Вот он остановился перед адмиралом и обратился к нему. Джереми не разобрал слов — далековато, к тому же наверняка Блад говорил по-испански, но зрение моряка позволяло молодому человеку прекрасно видеть происходящее. Судя по тому, как взвился дон Мигель, пары фраз хватило, чтобы довести адмирала до белого каления. Ого, испанец даже схватился за шпагу! Джереми подался вперед, но Питер уже сжимал руку адмирала своей, продолжая что-то говорить. Испанец обмяк, а Питер махнул рукой на шлюпки.
Обошлось. Но Джереми покачал головой, думая, что ироничный ум и острый язык Блада когда-нибудь точно доведут их хозяина до беды. Питеру непременно надо было бросить очередной вызов мстительному испанцу, а после этого спокойно повернуться к тому спиной, не обращая внимания на то, что рука дона Мигеля все еще лежит на эфесе шпаги… И, как и следовало ожидать, капитан отпускает пленных.
Теперь капитан Блад взглянул на пассажиров и замер на мгновение, а потом, спотыкаясь, взбежал на полуют. Он склонился в учтивейшем поклоне и тут же, резко выпрямившись, отпрянул, будто со всего маха налетел на стену. Что это с ним? Питт попытался рассмотреть молодую женщину, черты лица которой показались ему смутно знакомыми. Питер, похоже, знает ее. Английская леди на испанском корабле? Возможно ли такое? Из… Сомерсета? У Джереми екнуло сердце, и он еще пристальнее уставился на девушку.
Тем временем Блад повернулся, чтобы уйти, и спутник леди, который уже несколько минут что-то возмущенно говорил, схватил его за руку. Питер, никогда не терпевший подобных вольностей, довольно невежливо вырвал руку и быстрым шагом сошел на шкафут.