Девушка улыбнулась и, подобрав чан, направилась к лестнице.
— Ада.
— Да? — она обернулась.
— Тот барьер, ограждавший деревню от непогоды, тоже ваша друидическая хрень? — Ноэль пристально смотрел на друидку.
«Ну, давай. Раз ты такая дружелюбная — раскрой мне все карты» — алчная мысль выжидающе пульсировала в его голове.
— Нас оберегает мама, — она развернулась и, поднявшись по лестнице, вылезла из погреба. За ней закрылся деревянный люк.
Надо же. Несмотря на всю свою болтливость, этой наивной нимфе, оказывается, есть ещё, что скрывать. Но он был ей нужен. А она теперь нужна ему, чтобы выжить и попытаться разобраться в этом бедламе. Ноэль закряхтел, переворачиваясь на другой бок. Друиды, монстры и снова сраная магия. Даже на таком отшибе. Похоже, судьба в очередной раз захотела поиметь несчастного вора. Крыса в углу одобрительно пискнула. Пленник прислонил голову к холодной каменной стене и, прикрыв глаз, принялся смиренно ждать, когда его накормят.
Глава пятая
Прошло три дня. Это были необычайно плодотворные дни, наполненные новыми знаниями и открытиями, радостными эмоциями и впечатлениями. По большей части, конечно же, это касалось Ады, а не Ноэля, но кое-какие блага перепадали и молодому вору. Например, его кормили. И это было прекрасно. К сожалению, в меню отсутствовало свинное жаркое, а в рационе доминировали все ведомые и неведомые Ноэлю каши, хлеб и картофель. «Но, черт возьми, хотя бы с голоду не подохнем!» — пел его желудок, и жадно потреблял еду, наверстывая упущенное.
Так же Ада принесла ему охапку соломы, чтобы заключенный не простудил поясницу на холодном полу, и ничто не мешало бы ему делиться «обширными знаниями». Ноэль, естественно, не препятствовал такому бережному обращению со своей персоной и купался в лучах женской заботы.
Ада оказалась очень благодарным и внимательным слушателем его баек. Где-то Ноэль приукрашивал свои подвиги, или, наоборот, умалчивал подробности, чтобы не травмировать девичью психику, но её бурные эмоции не переставали его удивлять. Она смеялась над курьезными ситуациями из воровской жизни и пахабными анекдотами, подцепленными Ноэлем из дешевых трактиров. Возмущалась над неподобающим поведением городской стражи «говномесов» и высокомерием богатеньких лордов «жироблюдков», которых обобрал бравый герой. Она вскрикивала от волнения, слушая, как Ноэль уходил от погонь по сотням грязных улиц в крупнейших городах королевства. И трепетала при упоминании морских доков и кораблей, уходящих в плавание торговыми караванами в дальние земли.
Иногда Ноэль, рассказывая очередную историю, ловил её взгляд, полный детского восторга, и отводил глаза. Чтобы не показать свое секундное смятение, он, обязательно, говорил какое-нибудь язвительное замечание в её сторону и сразу же получал колкость в ответ. Начиналась перепалка, девушка в ярости выскакивала наружу, но после снова возвращалась — и начинался новый рассказ.
Временами, в перерывах между очередными описаниями гор и водопадов, голова Ноэля наполнялась томными эротическими фантазиями с участием его надсмотрщицы. Особенно они зачистили к нему после того, как подействовал эффект от целебных припарок Ады. Отекшее лицо вернулось в норму, и пошел процесс заживления. Как только его голову перестала затуманивать боль, освободившееся место тут же затуманила абсолютно естественная мысль о плотском удовольствии. К тому же в таких чертовски возбуждающих обстоятельствах. Он в цепях. Наедине с прекрасной дамой. В темном тесном подвале, в котором так холодно быть одному… и вот, ещё немного, и они прекращают бесполезно чесать языками, а она седлает его, как наездница, крепко сжимая своими бедрами и жадно впиваясь в его шею. И начинается сладкое время страсти на соломенной подстилке.
Но, увы, все его фантазии разбивались о жестокую реальность. А в этом вопросе она Ноэлю точно не сочувствовала. Ржавые кандалы натирали руки, а колючая солома застревала во всех приличных и неприличных местах. С каждым днём он всё больше походил на грязного, потасканного увальня, хоть Ада и старалась регулярно обдавать его родниковой водой. Не придавали ему лоска и отходы жизнедеятельности, выносом которых так же занималась девушка. Даром, что она сняла цепи с его ног, и хотя бы посрать в горшок Ноэль мог самостоятельно. В общих чертах романтический градус точно не соответствовал интересам мужчины, и совращение друидок решено было временно отложить до лучших времен.
Общество Ады было на удивление легко и приятно, но Ноэль не забывал, кто он и в каком положении находится. Уповать на возвращение и милость «великого и мудрого» Старейшины было глупо и недальновидно. А чтобы предпринять что-то самому, ему, во-первых, нужна была информация, во-вторых — свобода. Над планом побега он работал. А информацию по крупицам вытягивал из словоохотливой друидки.