Сердце друида обжигало его разум и мысли. Вору наконец-то удалось разорвать завесу тайны, окутывающей могущественный артефакт, и теперь он манил его ещё больше. Как и в случае с друидкой, Ноэль сам не до конца понимал, откуда в нём пробудилось такое сильное стремление к камню. Речь шла даже не о присвоении и использовании его в личных целях или золотых горах, что сулила такая беспрецедентная сила, но, по меньшей мере, о том, чтобы просто увидеть сердце воочию. Хотя, если бы он нашел магический рубин, то точно уж не ручался б за отсутствие корыстных помыслов со своей стороны.
В иной раз мужчина мельком задумывался, как возможное похищение камня могло отразиться на Аде, но не приходил к окончательному выводу, а так как и артефакт оставался недостижим, отбрасывал эти мысли за их непродуктивной бесполезностью.
Тем не менее Ноэль не оставлял попыток добраться до Сердца. И помочь ему в этом с ликующим писком вызвалась красотка Холи. Бывшая сокамерница сразу же нашла своего вернувшегося после победы над Зверем покровителя. Деревенская крыса стала глазами и руками Ноэля, заглядывая и обшаривая те места, до которых тот, в силу отсутствия времени и возможностей, дотянуться не мог. Вор отправлял свою карманную шпионку на исследование центральной скалы, которая каким-то образом должна была открывать путь к Сердцу. Но, не смотря на многодневные усилия его помощницы, вход или хотя бы малейшая зацепка, ведущая к нему, так и не были обнаружены.
Однако безрезультатность планового осмотра гигантского «валуна» окончательно подтвердили догадки мужчины о том, что внутрь можно было попасть либо используя неизвестные ему друидические приемы, либо имея прямую связь с магическим артефактом. В обоих случаях Ноэль заходил в тупик, но оставалась ещё одна деталь, требующая к себе внимания — угрозы и предупреждения Хадвара. Похоже, у «главного защитника» имелось собственное мнение о событиях в истории обители. Ада показала вору свою картину мира, теперь неплохо было бы узнать иную точку зрения. Истина всегда кроется где-то посредине. Однако Хадвар вряд ли добровольно поделится с ним своими тайнами. Поэтому Ноэль без особых зазрений совести отправил свою крысу на новую шпионскую миссию.
— А? Что? Ты хотеть узнать про беду в Карленаке? — промычал Фогель, вытирая пот с массивного лба.
— Я слышал, вы с Хадваром дружны, ты, верно, в курсе событий, — Ноэль зашел в кузню проведать здоровяка и раздобыть крупицы информации.
— Дык, да! — кузнец гордо ударил кулаком в грудь, — Хадвар-лучший друг! С детства вместе! Я, если что, и сам Карленакский. Наверное…
— Наверное? — бровь вора удивленно поползла вверх. — Это как?
— Нуу, в Карленаке говорить, что Фогель — найденыш, передай молот, а? — Фогель запыхтел над наковальней.
— Быть может ты вообще не человек… — Ноэль скептически разглядывал мощную спину борова.
— А? Что?
— Так что там с Хадваром и Карленаком?
— Да беда, беда приключиться. Я малый быть, и помнить мало: вспышки, крики, злые люди. Наши отправить детей в тогдашний Иссурим. Они говорить, что выхода нет, так бы никогда не посылать. Про Иссурим разные слухи ходить и не самые хорошие, — бубнил под дробный стук молота Фогель, — но я честно не знать, почему они так говорить. Мне тут нравится, люди добрые, меня не обижать. Хадвар вон подняться, его все признавать и уважать. Да вот незадача сильно влюбляться в Аду. И даже что-то у них по малости получаться, а потом она как дать отворот поворот. Да это ты и так уже знать, — исполин оторвался от ковки и удрученно почесал макушку, — эх, сохнуть он по ней ещё, сохнуть. Ну, это дела житейские. Иссурим — дом Хадвару и Фогелю и мы его очень любить.
— А что за слухи-то ходили?
— Ээ, да не помнить я уже. Давно было. Всё, друг. Надо бы мне работать, да и ты смотреть, не сачковать. А ну, руки в ноги и понести свои мешки в амбар!
— До встречи, пузан, — усмехнулся Ноэль и, взвалив на плечи груз, поплелся в «пункт сдачи зерна».
— А, Ноэль!
— Ну что там еще?
— Ты это… не видать моих ножей? Не могу никак отыскать пару лезвий.
— Не, Фогель, не видать. Может дети умыкнули. Они те еще демоны.
Время шло. Подходила к концу вторая неделя исправительных работ. Один за другим раненые Ноэлем мужики возвращались в строй. Батрачившему вору становилось всё интереснее, какую причину выдумает Казимир, чтобы задержать его в деревне подольше? И будет ли он задерживать его вообще? Как ни как на обитель никто так и не позарился, и опасения Старейшины всё больше казались высосанными из пальца. Тем более они с Адой постоянно медитировали у «окаянной» скалы, видать, тренируясь в обуздании древних сил. Ноэль мог только предполагать — этими сведениями с ним не делились. В любом случае надобность в простом мечнике постепенно отпадала сама собой. Что, собственно, его совсем не устраивало. Не то чтобы он заскучает по пахотной крестьянской жизни, но уходить ни с чем — совсем не в его стиле.