— Ты ответишь за свои грехи! — прохрипел друид.
— Все мы ответим, Хадвар, но ты сделаешь это немного раньше.
— Я убью тебя, гнида! Чего бы мне это не стоило! Из-под земли достану! Воскресну и сожру тебя заживо, я… ааакккгг…ххккк…
Клинок вошёл в мягкую шею. Ассасин отрешённо наблюдал за безумными глазами друида, из которых вместе с ритмичными толчками темной крови, стремительно вытекала жизнь. Это были некрасивые глаза. Наполненные ненавистью и страхом, серостью и бессилием. Он вспомнил её взгляд. Чистый свет. Ада… Захлёбывающийся в крови Хадвар судорожно схватил его за руку. Ассасин встряхнул головой, и светлый образ растворился, вновь уступая место реальности. Друид, тихо шипя, доживал свои последние секунды. Тело содрогнулось в предсмертной конвульсии. Хадвар затих.
— Как драматично! — присвистнул Слейн. — Обожаю душевные разборки!
Убийца вытер лезвие о рубаху друида и отбросил бездыханное тело. Перед ним возник всем своим видом выказывающий недовольство колдун:
— Теперь ты, ассасин! У меня к тебе пара вопросов…
— Меня не предупреждали, что в деревне есть ваш агент, — холодно перебил его убийца.
— Пф, тебе дали задание, которое нужно было в точности исполнить, несмотря ни на что. За это тебе и платят! А мальчишка всего лишь наивный дурак. Дал нам наводку и хотел, чтобы мы помогли ему снять «проклятье» с его подружки. Убожество…
— Ты закончил, Гвихир?
— Нет, не закончил, уродец! Ты убил моего Потрошителя!
— И завоевал доверие всей деревни. Скажем, я исполнял своё задание несмотря ни на что.
— Херово исполнял! Ты завалил Хранительницу. Хотя не мог не знать о её важности!
— О девушке речи не было, заказчик желал получить Сердце. Оно добыто.
— И теперь у нас есть сундук без ключа!
— Сундуки взламываются, а такой ключ доставил бы кучу проблем. Оставь я её в живых, наши собственные шансы на выживание могли резко сократиться, колдун.
— Кхм… думаю, тут ты немного лукавишь, приятель, — Слейн пристально разглядывал хладнокровное лицо ассасина. — Уж одну девчонку — магичку, даже с мощным артефактом, ты бы спеленал на раз-два. Скорее, тут дело в другом.
— И в чем же? — прошипел Гвихир.
— В его великодушии, конечно! — торжественно воскликнул колосс. — Та Хранительница, видать, была что надо. Наш безжалостный палач мог и привязаться к ней в роли Ноэля, а? Он ведь тоже не каменный! Вот и решил не мучить, малышку. Знаешь, Гвихир, мне действительно, немного неловко перед коллегой. — Слейн скорчил виноватую гримасу. — Мы порядком подзадержались, пока резали тот полк у Рейхевена. И этот бездарный план бедняги Хедви по устранению Старейшины… Ты пошёл ему на встречу, даже проявил инициативу и задействовал свою драгоценную зверушку — и всё псу под хвост!
— Если бы хоть один мотылек смог проникнуть сквозь барьер…
— Тогда бы наш лазутчик был бы предупрежден, да — да. Но этого не случилось. Зловоние твоего колдовства пришлось волшебному Сердечку не по вкусу, верно? Красавчик Ноэль так и остался действовать в неведении, сам по себе. Смекаешь? Всё эти три недели ассасин провел в шкуре своей субличности. Конечно, я не сильно разбираюсь в этом дерьме, но, по-моему, такие штуки изрядно дают по мозгам. Если бы Хадвиг не допер-таки выйти за пределы обители и отыскать твою волшебную бабочку, хер знает, как бы всё повернулось. Может, Ноэлю слишком нравилось быть Ноэлем, хм? Хоть он и молчит об этом, как истинный мужик, вероятно, кабы твоя последняя частица магии, так удачно пронесённая друидом в обитель, не привела убийцу в сознание — Ноэль, вполне возможно, показал бы нам свои зубки.
— Интересная теория, капитан, — без тени улыбки произнёс ассасин.
— Да, занимательная, — усмехнулся Слейн. — Жаль, только, не в твою пользу. Протёкшая крыша, брат, до добра не доводит.
— Если остаточные эмоции субличности влияют на его действия… — в глазах Гвихира сверкнул магический всполох, — он представляет угрозу!
Ассасин выхватил клинок. Из рукава колдуна воспламенилась шипящая кобра.
— Господа! — Слейн закатил глаза. — Я, конечно, восхищаюсь панибратским насилием, но давайте не будем забывать о клятвах крови. Подохнуть из-за несоблюдения элементарных правил, не к лицу таким благородным убийцам как вы.