Всё было кончено.
Измазанный в горячей крови, обессиливший парень свалился с располосованного трупа. Мастер молча наблюдал за ползущим по полу ребенком.
— Дерзко, — золотые глаза выжидающе сощурились под черным капюшоном. — Собираешься сбежать?
— Нет, — тихо прошептал измученный узник, — я достаточно сбегал, чтобы понять, что мне не выбраться отсюда.
— И что же теперь?
— Теперь, — мальчик ликующе поднял с пола яблоко, — я смогу съесть его всё.
По устам мастера пробежала удовлетворенная улыбка:
— Я сделаю из тебя первоклассного убийцу.
В следующее мгновение он возник перед пленником. Мальчишка не успел и шелохнуться. Тонкие пальцы коснулись его лба, и измождённый парень ничком провалился в беззаветный сон. Ассасина окутала серая пелена. Каменный зал таял на глазах, быстро исчезая из поля зрения.
«Что это? — сквозь уносящий его туман убийца различил, как по мановению руки мастера пространство камеры изменилось, — мираж…?»
Две укутанные в черное фигуры стояли над спящим мальчиком.
— Он оправдал ваши ожидания? — адепт вопросительно смотрел на мастера.
— И даже больше, — усмехнулся золотоглазый. — Его потенциал впечатляет. Дух силен, так же как и кипящие в нём страстные порывы. Прочный волчонок. Сломав его, мы добьемся колоссальных результатов. Время следующего этапа, — золотые зрачки сузились в предвкушении. — Отведи его к остальным и проследи за тем, чтобы этот малыш завел себе крепкие узы. Дружба закаляется в невзгодах. Чем сильнее окажется связь, тем сильнее будет эффект от её разрыва.
Мастер ласково провел рукой по щеке мальчика:
— Мне нужен только один. Тот, кого я смогу наградить своей силой и завладеть его волей. Мне нужен лучший.
Темница растворилась во мгле. Ассасин падал в черную бездну.
«Посмотрим, сможет ли это мальчишка стать моим безупречным оружием».
— Ааааггхх… нххха… хааах…
«Больно… как же мне больно… — убийца мутным взглядом шарил в пустоте, — Где я…? Что происходит…? Ааааахрр… что за невыносимая боль?!»
На небе горели первые звезды.
«Почему…? Как…?» — его бессвязные мысли пытались удержаться на неустойчивом островке сознания. Тело не отвечало, целиком утопая в пучинах боли. Краем глаза ассасин зацепился за выступающие из сумерек песчаные барханы. Он находился на разрушенном холме.
«Невозможно… я не могу быть жив… это невозможно… — убийца зажмурил глаза, — почему же так? Сколько ещё это будет продолжаться?! Я ведь уже умер. Я мёртв!»
Разум и тело, не прекращая, дробились на тысячи рассеянных осколков.
«Но эти мысли… вопросы в моей голове… Я могу думать. Можно ли думать после смерти?»
«Это жизнь».
Порыв ночного ветра взъерошил его черные волосы.
«Я чувствую… холод… боль, значит… всё-таки… смерть? Но почему я чувствую? Это какая-то шутка?»
«Жизнь».
Ассасин с ужасом ощущал зияющую дыру в груди.
«Смерть».
…
«Я не могу понять».
Он тихо лежал в мягкой земле, невидящим взглядом упираясь в сверкающие созвездия. Со временем боль утихла. Притупились ли его собственные чувства или сама боль сдалась перед его инертной тушей — не имело значения. Исход всё равно оставался одним.
Хотя, он не мог не отметить, насколько иронично всё сложилось. Забавно. Ублюдский дух возмездия вырвал у него сердце, но всё окружающее пространство и он сам оказались настолько пропитаны магией, что бушующая в нём энергия до сих пор продолжала насосом гнать кровь по его артериям и венам. Но скоро всё это кончится. Что за дикая издёвка судьбы? Находиться в мучительном ожидании собственной смерти. Ассасин лицом к лицу столкнулся со своим страхом.
Слейн.
Гвихир.
Все они мертвы.
Как же всё-таки легко отделались эти мерзавцы. Но с другой стороны его самого никто ведь не заставлял играть роль благородного героя. Вот она расплата. И какой же во всём этом был смысл? Какой демон дернул его пойти на поводу у друидки? «Ты облажался» — морщась от боли, ассасин вяло усмехнулся. И всё же, внутри, под слоем горькой досады скрывалось неуловимое «нечто». Нечто, что заставляло убийцу испытывать чувство удовлетворения.
«Неужели я считаю, что получил по заслугам?» — из его глотки донеся булькающий хрип.
Ассасин притих, смиряя очередной приступ боли.
«Хотя почему бы и нет? Если пораскинуть мозгами, вполне логичное для меня наказание. За все несчастья, в которых я повинен. За всё сотворённое мною горе. За все смерти невинных людей. Без сомнений мои руки по локоть в крови. И даже разрушение Иссурима не более, чем строчка в моём послужном списке».