«Ты ответишь за свои грехи!» — в мыслях ассасина всплыли предсмертные слова почившего друида.
«Верно… все мы ответим».
«Хадвар, — убийца сплюнул скопившуюся во рту кровь, — мелкий ты сученыш, кто же знал, что я так скоро попадусь на эту удочку? Представляю, как ты сейчас злорадствуешь на том свете. Хотя в одном ты всё-таки оказался прав, несомненно, вся эта сранная деревушка была проклята до самого последнего домишки».
Недвижно разглядывая звёзды, ассасин внимал тишине. Почему он так спокоен? Он просто ждёт. Просто покорно ожидает конца, словно отожравшийся хряк, слепо идущий за хозяином на убой. Кабанчик бредёт. Добродушно похрюкивая, животина по привычке следует за человеком, хоть в глубине своей свиной души прекрасно понимает, что что-то пошло не так. Но какой у хряка есть выбор? Его нет. И зная это, скотина оказывается достаточно умна, чтобы не переживать по этому поводу. Когда выбора нет, всё становится таким незначительным и неважным. И все волнующие ранее вопросы отпадают сами по себе.
Страх?
Кто бы мог подумать, что бояться окажется так естественно? И зачем он сбегал от этого чувства? Ассасин зашелся хриплым кашлем. И ведь не только от него одного. По сути, вся его жизнь вышла извращенной игрой в кошки мышки с самим собой. Какой же он болван.
«Почему бы тебе не быть Ноэлем?»
Убийца закатил глаза.
«Ада… эта чертовка, прочитала меня словно трёхстраничную книжку. Потопталась по больной мозоли и врезала на прощанье по яйцам. Просто размазала по земле. Но самое невероятное, что сделала это с искренним ко мне состраданием. Пхха… похоже в нашем поединке победителем всё же вышла она».
Ну и ладно.
Ему как раз не хватало взгляда со стороны, что бы окончательно понять какое же он дерьмо.
Пробитое легкое с бульканьем наполнялось темной кровью.
Она сказала, что в нем есть свет.
Бред сивой кобылы.
Но послушать было приятно.
Ассасин с трудом повернул голову, переводя взгляд на дальний кусок черного неба:
«И, всё-таки, какого хрена я пошёл у неё на поводу? То, что я всё это заслужил — дело бесспорное. Но чувствую ли вину? Что ж, вероятно, очень на это похоже. Так что же это? Выходит я пожертвовал собой ради искупления и спасения других? Да нет… это даже не смешно. Тогда почему? Потому что принял её последнюю волю?»
Мужчина мысленно вздохнул: «Тупые вопросы. Я же уже решил, что всё это не имеет смысла. Так почему бы теперь просто спокойно не откинуться?»
Время шло. Звёздный свет мягко освещал его бледное лицо.
«Ладно, — болезненно сморщился ассасин, — говорят, перед смертью недурно бы повспоминать светлые моменты».
Убийца откупорил свою память, заполняя голову свалявшимися воспоминаниями.
«Или… хотя бы… один…»
Светлые моменты не спешили ему навстречу.
«Хоть что-то…»
В голове было пусто.
«Точно, я и забыл, что это не про меня».
Из продырявленной груди вырвался разочарованный стон.
Ветер медленно засыпал его песчаными брызгами.
«А это что? — ассасин вяло принюхался к витающему в воздухе аромату. — Вкус этой магии… чтоб меня, я был пропитан ею всё это время, но так и не почувствовал… даа, как же я мог забыть этот сладкий запах липы?». Мужчина с упоением вдохнул пьянящий аромат. «А эти звёзды? — он будто впервые взглянул на ночное небо, — совсем как тогда…»
Убийца улыбнулся.
Вот и появилось то самое нечто, с чего можно было снять последние сливки теплых воспоминаний. Ассасин закрыл глаза, прокручивая в голове первую встречу с друидской бунтаркой.
«Ох, как же она была горяча».
«А тот ущербный подвал? Ну и беспечное же было время, а? Сиди себе да трави забористые байки. Мои персональные незапланированные каникулы, — перед глазами мужчины пронеслось восхищённое лицо молодой друидки. — Мелкая паршивка, пусть не всё о чем я тебе рассказывал было правдой, но… в тот момент твоя реакция придавала значимость любому моему пусть даже самому бессмысленному слову».
«Спасибо тебе».
Ассасин вспоминал их бурные перепалки. Её смех и слезы. Глупые шутки и страстные поцелуи. Он снова плыл к ней по водам кристального озера, стараясь запечатлеть мельчайшие детали её свежего лица.
«Так вот она какая — тоска? Кха… да… всё-таки я был бы не прочь повторить всё это ещё разок».
«Или даже два?»
«Или…
… может быть я не очень-то и похож на того хряка?»
«Катись оно всё в пекло… почему же именно сейчас? Когда я наконец-то почувствовал, как оно может быть — я теряю всё без остатка!»