Лорд Ронан и его отряд воинов ушли два часа назад, планируя заставить красношапочных гоблинов атаковать там, где наша оборона сильнее всего, у этого участка стены, где находятся наши самые опытные лучники. У каждого из нас есть всего по несколько стрел из ясеня и железа, ни одного из этих материалов в нашей округе почти нет. Я понятия не имею, насколько эффективны будут наши обычные стрелы против этих низших фейри.
Мои глаза в десятый, а может, и в двадцатый, смотрят на горизонт в поисках орды гоблинов, но там никого нет, кроме холмистых лугов и невысоких каменных стен, отделяющих одни пастбища от других. Я напрягаю слух, пытаясь услышать рычание и хрипы, тот гортанный говор, который преследует меня в кошмарах с тех пор, как я стала свидетелем пожара в деревне Гровбери, но все, что я слышу — это щебетание птиц, пробуждающихся с восходом солнца, и наше собственное беспокойное дыхание.
Чад шаркает ногами слева от меня, сбрасывая с вершины стены мелкие камушки. Ритмичный стук падающих камней действует мне на нервы. Я протягиваю руку, намереваясь схватить его за запястье и силой остановить, но почему-то вместо этого хватаю его руку и сжимаю ее. Он бросает удивленный взгляд, затем обнимает меня за плечи и на мгновение прижимает к себе, прежде чем отпустить.
Я хватаюсь за парапетную стену перед собой, пока мои костяшки не становятся белыми. Она доходит только до моих плеч, и мне пришлось бы пригнуться, чтобы полностью защититься от врагов с луками. Я молю богов, чтобы лорд Ронан был прав и красношапочники не строили никаких стратегий, кроме как штурмовать врага в слепой кровожадности, размахивая топорами.
Каждый раз, когда кто-то ходит по узкой платформе за стеной или качается на ногах, вибрации их действий проникают в мое тело, вызывая сильную нервозность.
— Где они? — с трудом произносит Кандра. — Лорд же не бросил бы нас, правда? Не после вчерашнего дня?
— Просто дай ему шанс, — бормочет Фергус с другой стороны, проводя рукой по белой щетине.
Я скрежещу зубами, проверяю тетиву лука и оперение стрел, отчаянно пытаясь игнорировать то, как переворачивается и бурлит мой желудок. Сегодня утром я не смогла ничего съесть и все равно выблевала желчь на свои сапоги. Холодный пот стекает по моей спине, и я снова и снова вытираю ладони об обтягивающие шерстяные брюки, боясь, что оружие выскользнет из рук.
Вчера лорд Ронан вошел в наш жалкий, грязный городок и посмотрел нам в глаза, как будто мы действительно чего-то стоим. Он улыбался и давал обещания. Отдавал приказы с такой уверенностью, что я начала верить, что у нас есть шанс пережить эту атаку. Теперь я в этом не так уверена.
Я вспоминаю лицо мамы, когда она еще могла мне улыбаться. Я думаю о Дейрдре, Морри, Эване и маленькой Каре. Они все в безопасности, в поместье. За это я могу поблагодарить лорда Ронана, даже если он никогда не вернется к нам.
Длинный, низкий звук рога разносится по ветру. Предупреждение от стражников Эплшилда о приближении врага.
Меня пронизывает холодная дрожь и противоречивые эмоции. Лорд не бросил нас, но орда гоблинов определенно собирается атаковать.
Вибрации сотрясают платформу и стены, когда все лучники принимают боевую позицию. Скрип наших луков звучит отвратительной симфонией, когда мы накладываем стрелы и натягиваем тетивы. Я провожу языком по потрескавшимся губам. Во рту внезапно пересыхает и перехватывает дыхание.
На ближайшем невысоком холме виднеется серо-красная полоса, а металлические лезвия топоров, поднятых над головой, отражают лучи раннего солнца и зловеще блестят. Мое сердце колотится, как дикое животное, пытающееся вырваться из груди, когда их количество превращается в хаотичное облако длинноногих существ с уродливыми телами.
Они бегут, как стадо овец, подгоняемое собаками, следуя друг за другом и быстро меняя направление, без какой-либо стратегии или руководства. Мое сердце замирает, когда я замечаю пастухов, солдат в зеленом и бронзовом, искусно скачущих на своих боевых конях по флангам гоблинов. Я едва разглядываю стрелы, которые они выпускают, чтобы подстегнуть фейри, и взмахи мечей, скользящих по сражающимся в тылу.
Кандра смотрит на меня широко раскрытыми глазами, а затем начинает кричать. Чад, Фергус и все на этой стене кричат, вопят и выкрикивают оскорбления, чтобы привлечь внимание этой орды. Я хотела то же самое, но горло сдавило, и я не могла издать ни звука.
Я хотела плакать, кричать ругательства и проклятия, но ничего не выходило.
Но уже не важно.
По телам красношапочных гоблинов пробегает волна, и их внимание переключается на нас. Они движутся, как стрела к мишени, направляясь прямо к нашей части стены. Именно туда, куда мы и хотим.
Моя рука дрожит на стреле, зажатой в луке. Я вдыхаю, затем выдыхаю, вдыхаю, затем выдыхаю, все медленнее и медленнее, пока эта кровожадная толпа мчится к нам. Стена достаточно низкая, чтобы они могли перелезть через нее, прыгая друг другу на плечи. Они могут сбросить нас с нее.
Время замедляется до невозможности, когда гоблины достигают области, где мы их убьем. Перед моими глазами появляются лица каждого из них: кожа, обвисшая и черная вокруг глаз, длинные зубы, торчащие из безгубых ртов, и жидкие черные волосы, спадающие на плечи.
Все мое тело съеживается при виде крови на их теле. Она старая, потрескавшаяся и наполовину отпавшая, но такая же отвратительная, как и когда была свежей. Я не хочу, чтобы они трогали меня своими когтистыми пальцами или чтобы я ощущала их горячее дыхание на своей коже. С каждым шагом гоблинов трава превращается из ярко-зеленой в гнилостную коричневую.
Искра молнии вырывается из моих пальцев и скользит по стреле, когда я стреляю прямо в грудь несущегося гоблина. Его грязная шапка слетает с головы, а тело падает на землю.
Вокруг меня слышны громкие вопли, стрелы летят, обрушиваясь на врага, но они все равно продолжают наступать на нас. Мои пальцы горят, когда я выпускаю стрелу за стрелой, а яркие искры мелькают по ним, когда они летят по воздуху. Моя магия останавливает сердца гоблинов одного за другим. Кажется, что прошло всего несколько мгновений, но враги уже вынуждены перелезать через тела своих павших, чтобы добраться до нас.
Слишком много стрел лежало на земле. Мы — охотники, привыкшие выслеживать добычу и прицеливаться, оставаясь неподвижными и скрытыми. Обычно наши цели ничего не подозревают и даже не двигаются. Никто из окружающих меня людей не обучен ведению войны и отражению атаки врага. Кровь шумит в ушах, но не заглушает рев диких фейри-монстров и хриплые проклятия окружающих.
Орда гоблинов быстро достигает подножия земляного холма, и несколько из них пронзаются заостренными кольями, когда их толкает вперед толпа. Их пронзительные крики, когда они умирают, почти так же ужасны, как едкий запах их разорванных кишок и железистый привкус пролитой крови.
Я отрываю взгляд от этих ужасов, которые будут преследовать меня, когда я закрою глаза, и смотрю на существ, взбирающихся на возвышенность и приближающихся к невысокой стене. Этих укреплений явно недостаточно, и я сжимаюсь от мысли о том, что придется сражаться с гоблинами в ближнем бою.