Меня пронзает сильная дрожь, которая через мгновение проходит.
Как я смогу смотреть Ронану в глаза, когда знаю, что должна переспать с другим? Всю ночь я не могла уснуть, потому что хотела найти его комнату и забраться в его постель, в моей голове крутились всевозможные варианты. Как я смогу признаться в том, что мое сердце замирает и взлетает каждый раз, когда вижу его?
Чтобы сделать задуманное, я должна полностью выкинуть Ронана из головы. Нужно сделать так, чтобы между нами ничего не было. Никаких обязательств, никаких обещаний и никаких ожиданий. Затем я должна надеяться, что смогу вернуть его, когда вернусь. Это единственный способ.
Когда я покидаю комнату Имоджен, у меня кружится голова. Я отказываюсь от дневной смены на страже, чтобы Ронан не смог найти и загнать меня в угол, из которого я не смогу сбежать. Когда я возвращаюсь в казармы, он сидит в столовой, склонив голову, вместе с Оуэном и Финбаром, которые сидят перед своей наполовину законченной карточной игрой.
Ронан поднимает глаза, как только я вхожу в дверь в группе других стражников, и его взгляд сразу же останавливается на мне. Его глаза загораются, когда он выпрямляется, и это разбивает мне сердце. Я сразу же поворачиваюсь на каблуках и проталкиваюсь обратно через толпу. Если понадобится, я буду спать в одном из садов.
Мне кажется, что он идет по пятам, когда я пересекаю оживленный двор. Я ныряю в один из служебных входов замка и оглядываюсь через плечо. Он там, идет за мной, но еще слишком далеко, чтобы окликнуть меня, не вызвав лишнего шума.
На его лице — выражение полной, отчаянной безысходности.
Я захлопываю за собой дверь и бросаюсь вперед по извилистому лабиринту коридоров. Было бы неуместно для него заходить сюда, но я знаю Ронана — он ни перед чем не остановится, чтобы добраться до меня. Я пробираюсь сквозь хаос на кухне, по коридорам, где ходят в обе стороны слуги, поворачивая куда попало. Где-то глубоко внутри меня сидит маленький ребенок, который хочет найти и спрятаться в шкафу для белья, но я не позволю себе так опуститься.
В итоге я оказываюсь в задних помещениях оружейной, где по собственной воле точу мечи точильным камнем в свободное время, убеждая себя, что не прячусь. Я вкладываю всю свою злость, отчаяние и боль в каждый точный, резкий проход пористого камня по холодному металлу, почти не видя, что делаю, пока оружейный мастер не кричит на меня за то, что я, по его мнению, пытаюсь сточить клинок до основания.
Но образ Ронана все равно продолжает всплывать в моей голове. Его прекрасное лицо… Я просто не в силах сейчас встретиться с ним. Ронан заставит меня признаться в чувствах, которые бурлят в моей груди, а я не могу позволить ему узнать, как сильно он мне небезразличен. Что он пробудил во мне то, чего я даже не думала когда-либо почувствовать.
Я не могу влюбиться в лорда. В него. Не сейчас. Не с тем, что мне предстоит сделать.
На следующее утро я прихожу на тренировочную площадку, словно готовая к бою. В течение всей разминки, когда мы синхронно выполняем боевые движения, Ронан внимательно следит за мной. Его взгляд скрытен и сдержан. Я сосредотачиваюсь на движениях стражников впереди, лишь бы не встречаться с ним взглядом.
Сразу после этого, Имоджен тренирует нас с Кандрой к паломничеству, обучая ведению ближнего боя, используя только кинжалы. Это все, что мы сможем взять с собой в Иной мир, чтобы казаться фейри как можно менее угрожающими. Им должно показаться, что мы прибыли лишь на праздники, а не для ведения войны.
Я ускользаю с тренировки раньше времени — до того, как Ронан успевает найти повод поговорить со мной.
Сначала я иду спокойно, но стоит мне завернуть за угол сада, где апельсиновые деревья заслоняют вид на тренировочную площадку, как я срываюсь на бег. Будто все мои внутренние демоны гонятся за мной. Сердце бешено колотится, кровь кипит. Каждая мысль, в которой я себя унижаю, каждый страх и каждая неуверенность — все они обрушиваются на меня разом, пока я несусь по дорожке между апельсиновыми деревьями.
Я трусиха, я знаю это. Ронан заслуживает большего. Он заслуживает хотя бы того, чтобы я поговорила с ним перед его отъездом. Но я не имею ни малейшего понятия, что ему сказать.
Я останавливаюсь в своем маленьком травяном саду, передо мной раскинулись аккуратные ряды растений. Куст лаванды притягивает взгляд, и я присаживаюсь возле него, достаю кинжал и срезаю длинные стебли. Рядом растет небольшой кустик с красивыми мелкими цветами, с острыми, фиолетовыми лепестками. Я запускаю руки в мягкую почву и вытаскиваю корни валерианы, обламывая все ветки. Мой разум успокаивается, пока я прохожу по саду, собирая другие травы и корешки для сушки.
Мои руки полные, когда я несу срезанное в сарай. Я раскладываю растения, быстро перевязываю стебли веревкой и вешаю их на крючки вдоль стены. Когда я вернусь с паломничества, то измельчу их в ступке и приготовлю успокаивающий чай. Мелисса, лаванда и ромашка. Мой взгляд слишком долго задерживается на этих травах.
Я подхожу к маленькой раковине, нажимаю на ручку крана, из которого обычно течет тоненькая струйка воды, но сейчас поток сильный и постоянный. Когда я мою руки, вода начинает нагреваться, и я замираю.
Я медленно поворачиваюсь к двери, и вижу Ронана. Он стоит в проеме, полностью закрывая его своей фигурой, и просто смотрит на меня. Я вздрагиваю и невольно делаю шаг назад.
— Пожалуйста, Наоми, не смотри на меня так, — говорит он, приближаясь, но его шаги нерешительны. — Поговори со мной. Всего несколько минут.
В его опущенных плечах, в том, как он держит свои руки, чувствуется глубокая печаль, говорящая о растущей между нами дистанции. Чувство, будто в грудь вонзили нож и провернули его.
Этот человек разрушит меня. Мое сердце бешено колотится, но я гордо поднимаю подбородок. Я не могу впустить его, не могу позволить ему снова прикоснуться ко мне.
Он делает еще шаг, и вдруг за его спиной открывается проход в двери.
— Нечего говорить, — произношу я и пытаюсь проскользнуть мимо него, чтобы вырваться наружу и больше не дать ему шанса найти меня. Ронан расставляет руки и ловит меня в свои объятия. Разница в силе очевидна, из-за этого он налегке затаскивает меня обратно в сарай.
Внутри меня поднимается паника, потому что я совершенно не могу себя контролировать в присутствии этого мужчины. Я готова как поцеловать его, так и убежать от него. Я сразу же начинаю извиваться в его объятиях, как будто от этого зависит моя жизнь, бью его по груди, пытаюсь оттолкнуть его руки, но он только сильнее сжимает меня. Я запрокидываю голову и толкаю обеими руками его грудь, но ничего не помогает.
— Ох, Наоми, перестань, — ворчит он, ослабляя хватку, но поворачиваясь так, чтобы я не могла пройти. — Тебе нужно поговорить со мной. Прежде чем я отправлюсь на охоту, прежде чем ты перейдешь в Иной мир.
При одном только упоминании о паломничестве все мое сопротивление исчезает, и я в конце концов прижимаюсь к его груди, обхватывая его плечи руками, как будто они — единственное, что держит меня на ногах. Руки Ронана сжимают меня, и я погружаюсь в тепло его тела и аромат цитрусового и сандалового дерева, исходящий от его кожи.