Но если бы жрица забеременела от самой магии? Тогда никто не смог бы встать у меня на пути. Никто, кроме самой Наоми.
Она — самая независимая, самая сильная женщина из всех, кого я когда-либо знал. И, возможно, она вовсе не захочет быть со мной. Она ясно дала понять, что не желает, чтобы я ее добивался. Что для нее между нами ничего нет.
Я не могу выбросить из головы появляющееся выражение ее лица каждый раз, когда я пытался с ней заговорить после той ночи. Как она превращалась в ледяную статую.
Это была лишь реакция на пережитое, или она действительно не хочет меня?
Разобраться не получается, все путается. Я зажмуриваюсь и качаю головой, пытаясь прогнать очередную волну мрачных мыслей. Когда открываю глаза, передо мной застывает в реверансе леди. Ее глаза полны слез, губы дрожат.
Черт. Она думает, что я ее отверг.
Лихорадочно пытаюсь вспомнить ее имя. Его ведь только что объявили, но я, разумеется, не слушал.
— Леди Дафин, всегда рад вас видеть, — произношу после паузы.
Ее лицо вспыхивает фальшивой надеждой.
Я в этом совершенно бесполезен.
Ее отец бесконечно долго расхваливает свою дочь — какая она богатая, красивая, покорная и, кстати, он уже говорил, насколько она богатая?
Когда они, наконец, удаляются, отец бросает на меня строгий взгляд и беззвучно шепчет одно-единственное слово.
— Сосредоточься.
Когда поток девушек иссякает, а гости заняты ужином, отец обращает на меня все свое внимание.
— Хоть одна из них тебя заинтересовала?
Я приподнимаю брови, открываю рот, и понимаю, что сказать нечего.
Отец раздраженно выдыхает.
— Богами клянусь, если бы твоя мать была жива, все было бы куда проще. Тогда спрошу иначе: есть ли хоть кто-то, кого ты точно хочешь исключить из этого фарса?
Я хочу сказать «Всех. До единой.»
Он хмурится еще сильнее, когда я не отвечаю.
— Мы устроим бал для каждой из девушек. Ты будешь с ней ужинать, танцевать, узнавать ближе. Это все нужно воспринимать всерьез, Ронан. Ты должен сказать мне, кто из них подходит. Иначе я заставлю тебя сделать это с каждой, которая сегодня тебе поклонилась.
Его тон становится жестким. Я морщусь.
— Ронан, не заставляй меня самому подбирать тебе жену. Я не хочу этого. Но ты должен выбросить крестьянку из головы и наконец взглянуть на женщин, которых можно взять в жены.
Эти слова ранят больнее, чем я ожидал, но в них есть смысл. Я ненавижу признавать этот факт.
Не то чтобы я собирался жениться до возвращения Наоми.
Если она решит, что хочет быть со мной — я сожгу весь этот мир, чтобы остаться с ней. Но сейчас… я должен подчиниться отцу. Если я откажусь, это будет оскорблением для каждой женщины, что пришла сегодня. Какой вред могут принести пара балов?
— Начнем с леди Розалины и леди Кэтрин, — выдавливаю я. Желчь сразу подступает к горлу.
Отец довольно кивает. Пока этого ему достаточно.
Он не теряет ни минуты и тут же начинает готовиться к следующему балу, а я изо всех сил стараюсь вытолкнуть Наоми из головы. Нет смысла снова и снова прокручивать в уме ее образ, когда вполне возможно, что она меня вовсе не хочет.
Ужин с Розалиной проходит за крошечным столиком, рассчитанным только на двоих. Музыка льется где-то в стороне, гул голосов гостей поглощает наши слова. Я слишком хорошо чувствую, как другие претендентки бросают на Розалину темные взгляды, перешептываются, прикрывая губы ладонью. Я запоминаю каждую.
Я не хочу жену, которая устраивает драмы без повода. Одна эта мысль вызывает тупую боль в висках — оттого, что я вообще всерьез это обдумываю.
— Ты еще не попробовал сливовый тарт, — говорит Розалина, возвращая мое внимание к себе. — Вот, попробуй мой.
Она подносит вилку к моим губам, и я послушно открываю рот. Вкусно. Ее большие карие глаза сияют, когда она ловит мой взгляд, и наматывает темный локон волос на свой палец.
Медленная улыбка появляется на ее губах, и она наклоняется через стол.
— Помнишь, когда мы были младше, мы с друзьями тайком убегали из замка ночами и купались нагишом в озере Гастингс? Лежали на спинах и часами смотрели на звезды?
Я знаю эту женщину достаточно хорошо, чтобы понять, как работает ход ее мыслей — она вытаскивает на свет общее прошлое. Напоминает, как все между нами когда-то было просто.
Розалина была моим первым — всем. В подростковом возрасте мне даже казалось, что она станет моей женой, но эта девушка вечно гонится за модой. Когда приезжал принц Элоуин, она полностью забывала обо мне.
— Помню, — отвечаю я и делаю большой глоток вина. — Особенно ту ночь, когда Хендрик украл у нас одежду ради шутки, а потом забыл, куда ее спрятал.
Розалина смеется.
— Как я могла это забыть?
Она кладет руку на мою. Я смотрю на нее, а потом снова поднимаю свой взгляд на ее красивое лицо. Могло бы быть и хуже. Я пытаюсь вызвать в себе хоть какие-то чувства к ней, хотя бы симпатию, но ничего не получается.
Когда наши тарелки уносят, музыка становится громче, и паркет наполняется парами. Розалина смотрит на меня с ожиданием, ее ресницы трепещут, и я, не желая устраивать сцену, протягиваю ей руку. Мы выходим в центр зала.
Цветочный аромат ее духов заполняет мой нос, когда я держу ее, вращаю и наклоняю. Я делаю все, что от меня ожидают, но Розалина прижимается ко мне ближе, чем нужно.
Я держу ладонь на ее талии, но ее рука скользит по моей груди, к шее, пробегает по волосам, как будто мы любовники, и она просто не может соблюдать правила приличия. Мне не мешают ее прикосновения, хотя я вижу, что она пытается опутать меня своей паутиной. Это спектакль для всех, кто смотрит, и попытка соблазнения. Подобная мелочь не вызывает во мне никаких чувств.
— Я скучала по тебе, Ронан, — шепчет она мне в ухо. — Давай больше не будем расставаться так надолго.
Я не напоминаю ей, что именно она первая потеряла интерес.
Мы танцуем и танцуем, пока оба не задыхаемся и не улыбаемся от восторга, двигаясь в такт музыке. Бал подходит к концу, и половина гостей уже ушла.
— Ты не против, если мы выйдем во двор? — спрашивает Розалина, обмахиваясь рукой. — Мне нужна ночная прохлада, чтобы освежиться.
Ее бледная кожа покрылась румянцем, поэтому я протягиваю руку и веду ее на улицу.
Уже почти лето, и в ночном воздухе чувствуется тепло, но здесь намного прохладнее, чем душный воздух в бальном зале. Двор украшен, как всегда перед балом, вокруг расставлены горшки с цветущими розовыми кустами и ряды огненных шаров.
Я провожу рукой по волосам и поворачиваюсь к ней.
— Послушай, в ближайшие недели мне предстоит ухаживать за разными женщинами. Все может запутаться, я не хочу никого обнадеживать или причинять боль. Я просто хочу сказать…
Розалина хватает меня за тунику, сжимая ее в кулаке и притягивая к себе для поцелуя. Я поднимаю брови и замираю от шока, но ее губы так мягки на моих, а тело полное изящества и тепла.
Я таю в этом знакомом поцелуе, позволяя ей раздвинуть мои губы и проникнуть языком в мой рот. Мои руки скользят по ее талии и прижимают к себе, но линии ее тела кажутся неправильными. Другими.