Кандра смотрит мне прямо в глаза.
— Кто сказал, что я захочу вернуться? — она уходит, и прежде чем я успеваю последовать за ней, Брайан выдает череду сильных ругательств.
Я обхожу трещину, мои ботинки хрустят по льду. Брайан приседает перед другой трещиной в нескольких десятках футов от нас. Она огромная, из нее вырываются потоки тумана, а вокруг нее раскинулся огромный участок снега по щиколотку.
Белый ковер не такой чистый и ровный, как тот, по которому прыгали олени. Он покрыт сотнями грязных следов, ведущих из Иного мира прямо в наш. Похоже, что здесь прошла небольшая армия, чьи следы ведут по каменистой тропинке, прямо к нашим домам.
Лицо Брайана бледнеет, и его широко раскрытые глаза встречаются с моими. Мое сердце с болезненной силой останавливается, а в животе зарождается сильная паника. Голова кружится от мыслей о смерти, разрушении и хаосе, которые фейри обрушат на наши земли. Мне с трудом удается втянуть воздух в легкие, особенно когда в моей голове мелькает образ моей беспомощной семьи. Остальные собираются вокруг, но никто из нас ничего не говорит.
— Судя по количеству снега, который нанесло, эта трещина явно ведет в Зимний двор Фэйландса, — наконец произносит Брайан дрожащим голосом. — Эти следы, должно быть, принадлежат гоблинам, или, боги нам в помощь, высшие фейри снова ступил на наши земли.
С большим усилием заставляю свое тело подойти к Брайану и к этим следам. Я приседаю рядом с ним и провожу пальцами по одному из отпечатков. Он маленький. Немного меньше моего.
— Разве высшие фейри не должны быть больше людей? — спрашиваю я. — Эти следы слишком малы для взрослого мужчины.
Остальные кивают и бормочут что-то о гоблинах.
Мы отправляем Кейна и Чада, которые несут между собой наш трофей Фиад Ши обратно в город, а остальные следуют по следам гоблинов через лес. Их легко выследить, стопы гоблинов поднимают листву и оставляют большие следы в грязи. Все, к чему они прикасаются, покрывается гнилью и разложением. В местах, где они карабкались по бревнам, древесина полностью разложилась. На стволах живых деревьев видны отпечатки рук из мягкой плесени, а на зеленом ковре из мха — пятна черной гнили.
Когда мы добираемся до края леса к югу от Пойнт Вуденд, до нас доносятся крики. Высокие вопли и стоны — это звуки резни, которые я слышу задолго до того, как мы выходим из-под покрова деревьев и заглядываем за гранитные глыбы.
Деревня Гровбери лежит под нами, чуть дальше леса на горе.
Все мое тело неконтролируемо дрожит, когда я прячусь за валуном и наблюдаю, как разрушают поселение. Огромные столбы черного дыма поднимаются из нескольких двухэтажных зданий, а желтые и оранжевые языки пламени лижут деревянные опорные балки. Соломенные крыши рушатся, бросая в небо пепел и красные угли.
Я протягиваю руку, и черные хлопья падают на нее. Меня охватывает внезапное желание стряхнуть с кожи и одежды все до последней пылинки, потому что на ней, наверное, полно остатков мертвецов.
Мощеные дороги окрашены в багровый цвет от пролитой крови. Люди бегут во все стороны, даже не пытаясь защищаться, а гоблины рубают их топорами. Фейри останавливаются, чтобы порезать своих жертв на мелкие кусочки, добавляя их к реке крови.
Их должно быть от пятидесяти до ста, ужасные существа ростом пять футов, с тонкими руками и ногами, и дряблой серой кожей. На кончиках их пальцев длинные когти, а из ртов торчат огромные зубы, но самое страшное — это то, как они наслаждаются убийством. Гоблины мажут свою кожу, одежду и головы ярко-красной кровью добычи, намеренно сливая ее из тел мертвых.
Я на мгновение закрываю глаза, не в силах больше смотреть, но вся эта кровь и разорванные тела ждут меня за веками.
— Красношапочные гоблины, — говорит Фергус рядом со мной. — Думаю, мы достаточно увидели.
— Они находятся в одном дне ходьбы от Пойнт Вуденда, если будут идти по дороге и не пересекут горный хребет. — ворчит Брайан. — Нам нужно поспешить обратно и предупредить наших людей.
Ужас наполняет меня, когда я перевожу взгляд с одного человека на другого.
— Наверняка они не пойдут прямо в наш город. Возможно, они нас вовсе не заметят.
Оба смотрят на меня с сожалением, затем встают и дают знак, чтобы я сделала то же самое.
Я поднимаюсь на шаткие ноги, но тошнота нарастает во мне, пока желчь не поднимается в горло. Мой желудок скручивается, и, как бы я ни пыталась сдержаться, мне кажется, что меня сейчас вырвет.
Кандра наклоняется в сторону и её рвет в щель между камнями. Я прислоняюсь спиной к валуну и, задыхаясь, держу ее длинную косу, когда её снова рвет. Рвота Кандры, каким-то образом, сдерживает мою собственную.
На шатких ногах мы крадемся обратно в лес. Звуки бойни, кажется, преследуют нас, и мы бежим и бежим, как будто скелеты Дикой Охоты сами гонятся за нами.
Глава 3
Ронан
Пар клубится от моего жеребца, когда мы мчимся по деревенской местности. Холодный зимний воздух скользит по моей горячей коже, а холмистые луга проносятся мимо нас. Я смеюсь, когда мой конь перепрыгивает через невысокую каменную стенку, и его копыта стучат по асфальтированной дороге. За моей спиной раздаются крики, пока моя группа воинов следует за мной.
Нет ничего более воодушевляющего, чем езда на лошади с такой скоростью, когда жесткие формальности моего двора остаются далеко позади. Здесь никто не оценивает каждое мое движение, не интерпретирует простое чихание как политический ход. Я свободен, как птица в полете.
Я замедляю скакуна, чтобы другие могли догнать меня, и улыбаюсь Хендрику, который остался далеко позади. Наверное, он потеет и проклинает меня. Порой я удивляюсь, зачем он вообще покинул уютный двор моего отца.
Имоджен подъезжает ко мне первой, хмурясь, и ее белая кобыла с белыми пятнами тяжело дышит. Ни один оранжевый волосок не выбился из ее косичек. Ее ярко-голубые глаза долго смотрят на меня, а ее каменное выражение лица не меняется, пока я ерзаю в седле. Несмотря на то, что Имоджен всего на десять лет старше меня, она заставляет меня снова почувствовать себя ребенком. Есть веская причина, по которой большинство людей находят ее устрашающей, и это не имеет ничего общего с тем, что она жрица.
— Просто скажи это, — я провожу рукой по волосам, приглаживая светлые пряди.
— Ронан. Если ты действительно намереваешься охотиться на вторгшихся фейри, ты отпугнешь их шумом, или это была просто байка, которую ты рассказал отцу, чтобы он занервничал? — проворчала Имоджен.
— Напомни мне, сколько фейри мы убили за последний месяц? — небрежно говорю я, поднимая бровь. — И ты все еще сомневаешься, серьезно ли я настроен?
Вокруг нас раздается еще больше стука копыт, когда остальные подъезжают.
— За последний месяц мы убили десять низших зверей, — кричит Оуэн, пока его лошадь пританцовывает. Мужчина настолько огромный, что его скакун выглядит как миниатюра. У обоих каштановые гривы. — Две собаки Ку Ши, тролль, три сприггана, эльф и три гоблина.
— Мне не понравилось убивать того водяного духа. Он казался безобидным, — ворчит Финбар, стряхивая пыль со своего изумрудно-зеленого стеганого плаща, на котором пришиты железные диски. Это униформа стражи Протектората Эплшилд, которую мы все носим.