Верховная жрица обходит стол, указывая на различные поместья, крепости и города, подробно рассказывая о мелких лордах, ответственных за эти регионы. Она читает их семейные истории из книги, и поток информации вливается в мою голову. Пространство вокруг нас кажется тесным и душным.
Биргит наконец останавливается напротив меня за столом и кладет руки на бедра.
— Наоми, ты знаешь, почему я лично тебя обучаю?
Я пожимаю плечами.
— Потому что лорд-протектор попросил об этом?
Я отчаянно пытаюсь впитать всю информацию. Боги знают, зачем мне это нужно, но академические знания никогда не были моей сильной стороной, и я уже так давно не читала и не писала. Я могу это делать, просто не очень хорошо.
— Потому что лорд-протектор попросил об этом? — Биргит горько выплевывает эти слова. — Лорд-протектор не должен иметь права просить что-либо у верховной жрицы. Сам король не должен иметь права предъявлять нам требования. Наш орден ослаб, потому, что в наших рядах полно избалованных дочерей знати, — она наклоняется через стол. — Нам нужно больше сильных женщин, таких как ты. Жриц, которые смелые и свирепые и знают, как отстоять свою позицию. Как Имоджен. Раньше мы путешествовали по королевству, предлагая исцеление и магию простым людям. Теперь большинство из нас находятся при дворах, обучают лордов и показывают фокусы. В этом нет ничего постыдного, но мы должны быть матерями для всех.
Во мне вспыхивает гнев, и я внезапно встаю.
— Вам нужны охотницы из дикой природы, женщины, которые служат в страже и армии. Простые люди, которые научились выживать. Но когда я пыталась дать клятву, вы хотели отказать мне, — я не могу сдержать гневный взгляд, который бросаю на нее, пока волны ярости накрывает меня. И тот факт, что мои руки сжаты в кулаки.
Биргит сидит на краю стола, не теряя самообладания.
— Мы не можем посылать ягнят на убой. Женщины сначала должны получить образование и подготовку. Ты это знаешь. Ты пошла туда, имея очень мало знаний, тогда как надлежащее образование могло бы избавить тебя от многих трудностей, — ее проницательные глаза смотрят на меня. — И кто, по-твоему, оказывает наибольшее сопротивление тому, чтобы крестьянки совершали паломничество?
Я снова сажусь на свое место.
— Лорд-протектор. Мой тесть.
— Именно, — Биргит улыбается. — И ты находишься в очень хорошем положении, как жена его наследника и Мать Магии. Я хотела бы обучить тебя в качестве своей протеже.
От этой мысли у меня закружилась голова. Она хочет, чтобы я помогла ей укрепить наш орден. Мы по-прежнему можем защищать тех, кто слаб, предлагая им безопасные и комфортные должности, и можем привлечь тех, кто готов нести бремя трудностей и проложить новый путь.
— Я заинтересована в этом, — говорю я.
Биргит наклоняет голову набок.
— Есть еще одна вещь. Никто не говорил с тобой о том, чего ожидать, когда родится твой ребенок.
Я прикладываю руку к животу. Это кажется почти нереальным. Я еще не чувствую, как он шевелится. Тошнота едва началась, и травы сдерживают ее. Мой живот по-прежнему плоский.
— Ты боишься снова увидеть лицо того фейри? Того, кто зачал и поработил тебя? Потому что ты его увидишь, — ее слова холодны, как камень.
Мои глаза расширяются, и все мышцы моего тела напрягаются. Меня охватывают сильные эмоции. Мой живот скручивает от тошноты, и мне кажется, что железный кулак сжимает мое сердце, пока оно не перестает биться. Сначала меня охватывает горе, но потом просыпается ярость, которую я держала в себе, когда он разбил мое сердце.
Я не могу любить Ниссиена. Не после того, как он лишил меня свободы и поставил перед фактом, кто из моих людей будет жить, а кто умрет. Я превратила все свои чувства к Ниссиену в черную ненависть ко всем его сородичам, потому что позволить этой любви вырваться из клетки, в которую я ее заперла, означало бы мою гибель.
— Не беспокойся, дитя мое, — Биргит подходит ближе и садится за стол рядом со мной. — Я была на твоем месте, и я обещаю тебе, что в тот момент, когда ты возьмешь своего ребенка на руки, ты забудешь его. Не бойся, что ребенок унаследует все ужасные черты фейри, который его зачал. Дети от магической беременности имеют только одного отца, и все, что было до этого, должно быть забыто. Именно тот человек, который их воспитывает, формирует их личность.
Я смотрю в окно маленькой частной комнаты, откуда вижу, как Ронан скачет на лошади, перепрыгивая через препятствия и смеясь с Хендриком. Эта картина успокаивает меня. Как и всегда.
— Ребенок будет похож на фейри? Как он, с огненными волосами и красной кожей?
— Ох, он точно родится таким. И с заостренными ушами. Кровь фейри сильно влияет на их потомство, — она закрывает книгу в руках и кладет ее на стол. — Вот почему матери, беременные магией, всегда должны рожать в Святилище жриц.
Ребенок должен быть спрятан в течение первого года своей жизни. Мы можем зачаровать его, чтобы он выглядел совершенно человеческим, но это продлится всего день или два. Наступает момент, когда ребенок понимает, что он не похож на всех вокруг, и инстинктивно зачаровывает себя понемногу, чтобы выглядеть более человечным. Тогда матери и ребенку разрешается вернуться к своей жизни.
Я киваю. По крайней мере, Кандра и я можем сделать это вместе. Я не планировала этого, но я сделаю все для своего ребенка. Я изменю весь мир, чтобы у него было лучшее место для взросления. Естественная яростная защита, которую я испытываю к своей семье, в десять раз сильнее по отношению к моему ребенку.
— А как же следующее поколение и следующее?
Она долго выдыхает.
— Зачарование настолько глубоко укореняется, что их потомки рождаются зачарованными. Это передается из поколения в поколение. Младенцы, которые теряют свое зачарование, обвиняются родителями в том, что они подменены фейри. Их бросают на произвол стихии, и они умирают, если мы, Матери Магии, не проявляем достаточной активности в обществе, чтобы спасти их. Это одна из многих причин, по которым нам нужно вернуться к былому величии, укрепить наши ряды и быть везде. Мы нужны, но мы не можем брать на себя эту ответственность.
— Тогда приступим к делу, — я указываю на карты перед нами. — Обучи меня всему, что мне нужно знать об этих землях. Я хочу отправить жриц, чтобы они нашли талантливых людей среди простого народа за несколько лет до следующего столкновения миров.
Я кусаю губу. Правильно ли обучать женщин и отправлять их в то царство, когда я хочу только сжечь его дотла? Отправлять их в гнездо змей, когда они даже не представляют, на что идут?
Я смотрю на Биргит новым взглядом. Нам нужны паломницы, чтобы совершать переходы. Без магии фейри весь наш образ жизни погибнет.
Биргит кладет руку мне на плечо и наклоняется ко мне.
— Не пойми меня неправильно, Наоми, то, о чем мы говорим, может занять всю оставшуюся часть моей жизни, и, возможно, большую часть твоей. Но мы оставим этот мир лучше, чем тот, в который мы пришли.
Мы снова изучаем карты, и я повторяю большую часть того, что Биргит уже рассказала мне, пытаясь навсегда закрепить это в своем мозгу. Я настолько погружаюсь в изучение, что вздрогнула, когда в дверь постучали. Я поворачиваюсь и вижу Ронана, стоящего в дверном проеме.