Ренато точно темнит. «Обычное соперничество» — это то, что у нас с Марчелой в танцах. Легкая поддевка, не более. Ренато просто не слишком мне доверяет, увы. А вот я не вижу смысла скрывать правду:
— Двоюродный Давиде был на вечеринке Сына Правителя Оро. Прямо в его Цитрусовой Роще. И Сын Правителя Оро хочет на меня посмотреть после того, как Давиде покажет ему мой спектакль. Какой-нибудь.
Ренато вскидывает бровь:
— Думаешь, так и случится?
— Ну а почему нет? — мы с Ренато идем, держась за руки, и мне это нравится. Так просто гулять и болтать, словно... я все еще не знаю, кто мы друг другу. А Ренато словно намеренно ничего не проясняет.
— Пожалуй, мне самому стоит подружиться с Оро. Я-то уже могу тебя ему показать, — Ренато усмехается. — Но если он скажет, что не хочет с тобой работать, малыш, что тогда? Он требовательный профессионал.
— Эй, ты должен меня поддерживать. А ты не веришь в меня? — щеки вспыхивают.
— Должен? — Ренато тихо смеется. Холодно. Опасно. — Я коварный Двоюродный, который похищает доверчивых девиц и делает с ними что угодно. Ты у меня дома, в закрытом саду. И говоришь, что я что-то должен?
Доверчивая наивная девица я и есть. Даром, что Троюродная и актриса. Это только простым эльфам кажется, что мы верх хитрости.
Со времени нашего знакомства с Ренато прошло всего ничего. Спектакль лишь вечером был. Сейчас начало ночи. А я все это время воображаю какие-то «отношения» и жду, что Двоюродный о них объявит. А он меня даже особо не выделяет из тысяч актрис, с которыми гулял, если любит искусство. Это, если судить здраво.
— В кино так не бывает, — говорю, не убирая свою руку из его захвата, — там, если Двоюродный коварный, то он только таким прикидывается. Ну, иногда дел понаделает, но извинится. А в конце Церемония и дети.
Ренато понижает голос:
— Опять напряжена и боишься меня?
Напряжена, это правда. Но не боюсь.
— Не веришь, что я люблю кино? — заглядываю в темно-зеленые глаза.
— Почему, верю. Давай на пляж, как и собирались. И скажи: что ты сделаешь, если Оро откажет?
Двоюродный серьезен, ни тени улыбки. Я снова чувствую тяжесть в груди. Мне тоскливо и неуютно.
— Можешь объяснить прямо, почему он откажет?
— Малыш, — Ренато тяжело вздыхает. — Ты хорошая. Но Оро — сын Правителя, с веками опыта. Зачем ему актриса с ограниченным диапазоном? Он выберет профессионалку. А ты останешься должна Давиде за «услугу». И цена тебе точно не понравится.
Это больно. Несправедливо. И слишком правдиво.
— То есть я должна сидеть в своем театре и никуда не стремиться?! Это жестоко! — вырываю руку, слезы подступают мгновенно. И я бегу. Глупо, но иначе — задохнусь.
— Малыш, Марисса, стой, — Ренато говорит негромким властным голосом. Как приказ отдает. Не бежит за мной, не пытается меня утешить. Ну да, он же Двоюродный, представитель высшей знати. Привык, что все сами возвращаются. Тьфу. Я бегу быстрее, размазывая слезы по щекам. Все равно в этом парке меня никто не увидит. А увидит — ему же хуже.
«Если хочешь, продолжай бежать вперед, аллея как раз выведет к пляжу» — это мысленное сообщение. Ну да, Ренато идет себе неспешно вальяжно и командует. Тьфу еще раз.
Я уже не хочу его пляж. Хочу домой. Но самое мерзкое — Ренато прав. Я так воодушевилась, будто Оро меня уже в постановку на главную роль пригласил, осталось только дождаться начала репетиций. А реально…
Реально Ренато обо мне вроде как заботится, но при этом выставил ничего не понимающей идиоткой. «Напрягаешься, боишься». Сказал бы еще, что я кто-то вообще без титула, простушка. Он же по сути это сказал!
Я всхлипываю громче, продолжаю бежать и вдруг вижу впереди женский силуэт. Девушка вроде одна. Непонятно, какого титула. То ли Двоюродная по дому гуляет, то ли еще кто. Мало ли у кого-то сегодня нормальное свидание. Но где тогда ее спутник?
А мне надо в руки себя взять — не важно, кто это, видеть меня всю несчастную и в слезах она не должна. Память у нас, анамаорэ, изумительная, а любовь к сплетням громадная. Ну и я как-никак Троюродная и отчасти публичное лицо: у меня есть свои поклонники и почитатели творчества.