«Встречаюсь». Прекрасно. Говорил, что обсуждать женщин не будет — и сам обсуждает.
— Я ему настолько не нравлюсь? — спрашиваю невпопад. Думаю, Ренато снова ответит, что я «ни при чем». Я уже слышу далекий плеск воды, но он не радует.
— Нет, малыш. Ему не нравлюсь я. А твоими чувствами он готов играть. Он же Двоюродный. Если мы будем говорить о нем — он достигнет своего. Он хочет, чтобы я ассоциировался у тебя с неприятностями.
И ведь правда: с утра все странное, резкое, тревожное. Даже украшения, которые Ренато мне подарил, были... не однозначными. Продолжится так — и романтики не останется ни крошки. А ведь, кажется, Ренато сейчас хочет чего-то светлого. Или это я хочу? Надо переключиться. Я же актриса.
Ренато интересуется:
— Что будем делать на пляже? Или оставишь выбор мне?
Улыбаюсь.
— Тебе.
Случайно касаюсь его руки — его кожа странно холодная.
На самом деле на пляже особо нет никаких занятий. Плавать, ходить в воде, взять лодку. Сидеть, гулять по песку. Можно полежать. Эльфы анамаорэ не проводят на открытом солнце много времени — это не вредно, но и не полезно. Но сейчас усыпанная звездами ночь. Невероятно красивая, расцвеченная сгустками энергии, мягким сиянием воды и неба. Погода у нас меняется, бывает и дождь, и шторм, а вот тепло всегда. Не надо многослойно одеваться. Несколько юбок носят для красоты. Мое блестящее платье при таком освещении выглядит изумительно, как я и предполагала.
Мы подходим к самой кромке воды. Ночью она теплая, светится лазурью, в ней приятно побродить.
— Ты изумительно красива, Марисса. Одна из самых прекрасных женщин, которых я видел, — Ренато стоит рядом, глядя в море. Там, за водой другое государство, враги. А здесь, у берега, кажется, будто море охраняет нас от всех тревог. — Знаешь, чего я хочу?
Вода тихо плещет, а песок теплый-теплый. Я и не знала, что он такой, на наш домашний пляж я ночью не хожу.
— Не-а, — пожимаю плечами. За сегодня я слишком наволновалась. Не хочу снова переживать, что бы Двоюродный ни предложил. Если мне не понравится, я просто откажусь.
— Иди ко мне, — Ренато садится на брошенную в песок ткань, лицом к воде.
— Но мы еще слишком... — тихо смеюсь. Пусть говорит, что я застенчива, не важно.
— Расслабься. Дай мне руку.
Я даю ладонь и оказываюсь втянута Ренато на колени. Он намного меня больше, так что фактически я оказываюсь «в нем», спиной к его животу. Мои сведенные в коленях ноги между его расставленных полусогнутых ног. Как в большое кресло сажусь. Ренато обнимает меня, сцепляя ладони на моем животе:
— Удобно?
— Очень.
Если откинуть голову, то... действительно похоже на своеобразное живое кресло.
Я закрываю глаза, вдыхая свежий, наполненный ароматами моря воздух. А еще сам Двоюродный Ренато очень вкусно пахнет. Убаюкивая, плещет сине-голубая вода. Днем она сиренево-фиолетовая, а ночью не только. Только песок постоянно розовый разных оттенков.
А дальше наступает тьма.
* * *
У нас в Анамаории дико разнообразный растительный мир и практически отсутствует животный. Но кое-какие представители есть. Рыбки в воде, например. А еще птицы. И, кажется, этих птиц я сейчас слышу. Причем не каких-то, которые селятся у домов, а смутно знакомых… морских?! Они чисто дневные, ночью спят.
Распахиваю глаза — розовый песок, лилово-пурпурные волны. И... длинные ноги Двоюродного Ренато. Я что, спала на нем? Всю ночь?! Щеки начинает жечь.
Он ведь мог перенести нас в свои покои. Но не стал. Потому что без моего согласия это непристойно. Мог уйти один — тоже не стал. Просто сидел со мной до утра под звездами.
Мне становится ужасно неловко. И в то же время... приятно. А еще у меня на запястьях новые браслеты. Резные, блестящие, с камнями. Тут все оттенки зеленого: изумрудный, травяной, хвойный. На фоне своего платья не сразу их заметила. Даже не знаю, радоваться или… я теперь Двоюродному обязана?
— Нравятся? — голос Ренато раздается около уха, его дыхание мягко согревает раковинку.
Ох, я же и до сих пор на нем… практически лежу. И не вскочить, как укушенная. Глупо будет.