— Говорят, он обольщает девушек, но ни в кого даже не влюбляется, — Орнела говорит слишком быстро, словно хочет закрыть тему до того, как я успею заинтересоваться сильнее.
— М-м. И это все? — вдоль спины против воли пробегает холодок.
— Еще он часто ходит на Арену, — Орнела придвигается ближе. — Участвует в самых запретных вещах без правил. Деталей никто не знает и знать не хочет.
Арена… место, где бушуют любые страсти. Там нет законов. Если Ренато бывает там часто, он не обычный мужчина, а воин по духу.
— Что-то еще? — спрашиваю почти шепотом.
— Тебе мало? Держись от него подальше, если не хочешь влипнуть. Все Двоюродные коварны, но Ренато особенно.
— Ты так говоришь, будто у вас что-то было, — бросаю на Орнелу острый взгляд.
— С ума сошла? Нет, конечно! Я его и близко к себе не подпущу. Одумайся, Мари. Не нужен он тебе. Выбери Двоюродного попроще.
— Ты говоришь так, будто я прямо сейчас после спектакля пойду с ним на свидание, — нервно хихикаю.
— Ты меня поняла, — Орнела неодобрительно качает головой.
— Поняла. Спасибо.
Орнела всегда говорит так, будто осторожность сама по себе добродетель.
Нам снова пора на сцену, и тут рождается план. Я, пусть и Троюродная, все равно часть знати — а нас таких артистичных много: актеры, певцы, музыканты, танцовщики, пиарщики. Чтобы стать звездой, мало таланта. Нужны связи. Нужна особая аура. Нужна удача.
А то, что Ренато пришел не в главный театр столицы, а именно ко мне — удача. Если рядом со мной будет появляться такой эльф, обо мне все заговорят. Плохая репутация? Тем лучше. От слишком правильных мужчин редко бывает толк. Эпатаж, шепотки по углам — аура скандальности готова. А уж какие у него друзья… Может, среди них есть режиссеры. Или актеры высочайшего класса, которые захотят меня в партнерши. Эх, мечты…
А благоразумие я оставлю Орнеле. Это пусть она сидит тихо и выбирает безопасные отношения, где кровь не кипит.
Мы выходим на сцену. Я ищу глазами Ренато — и земля на миг уходит из-под ног. Его место пусто. Пусто, как будто он и не сидел там. Как будто я выдумала темно-зеленые глаза, подмигивание, тепло от его взгляда. Он что, просто взял и ушел? Бессовестно заинтриговал — и скрылся? Кошмар.
* * *
Я доигрываю спектакль в расстроенных чувствах, с комком в груди. Актриса ведь: умею спрятать от публики и коллег переполняющее разочарование. Игра, по сути, даже не начавшись, уже закончилась. Но никто не пришел смотреть на мое уныние. И до персонального вечера, где зрители будут ловить каждое мое настоящее чувство, я пока не доросла. Но дорасту, даже если Двоюродный Ренато мне не поможет. Двоюродных что ли мало в самом деле?
Хотя нет, их немного. Но и не мало. И множество холосты.
— Мари, пойдешь с нами? — Валериано, игравший мага и по совместительству наш главный, окликает меня. В его глазах мелькает что-то похожее на одобрение — быстрое, почти неуловимое.
По традиции мы всей труппой идем отмечать успех. Ну как всей — идут те, кого поклонники не утащили немедленно продолжать вечер в их компании. Та же Орнела так ходит почти всегда. И я в основном хожу. Обсуждение провалов мы оставляем для рабочих будней. Сейчас — триумф. Мы сыграли, зрители смотрели, хлопали, улыбались — уже хорошо. Особенно если умеешь радоваться малому, как Нела, которой хватает удачного вечера и пары восторженных взглядов.
— Она пойдет со мной, — раздается вдруг за спиной низкий, уверенный голос, от которого у меня внутри обмирает. — Ты ведь пойдешь со мной, Марисса?
Под кожей вспыхивают искры. Я резко оборачиваюсь — и на миг теряю дыхание.
Он большой. Очень большой, но при такой массе двигается почти бесшумно. И темная ткань, стекающая по его плечам, лишь сильнее подчеркивает эту мощь. Ренато, Двоюродный, стоит так близко, что воздух вокруг словно уплотняется, и смотрит на меня так, будто уже понял: подошел резко, и потому нарочно смягчает голос.
Как будто я вправе ему отказать.
Но если откажу, совершу форменную глупость.
В висках стучит. Сильно. До звона.
Отказываться я, конечно, не стану. Но на миг залипаю на его скулы — резкие, точеные, безупречные. Интересно, он заметил, что я просто на него смотрю, а не выдерживаю драматическую паузу? И труппа заметила? На нас же все смотрят.