— Сахарные фрукты... Любые... А кто кого кормит первый? Если какая-то еда упадет на колени, что тогда? — от волнения я почти не дышу.
— До последней крошки, малыш. Если упадет… посмотрим, что будет, — взгляд Ренато откровенно темный.
Мы оба перепачкаемся. Следы можно убрать в купальне, а можно магически. Что хочет Ренато, я понимаю. И так же отчаянно чувствую: еще не время. Если сделать так сейчас, я буду сожалеть. Потому что не сделанное хочется доделать. А повторить то, что уже было, хочется не всегда. Ренато ко мне еще не привык. Вряд ли он даже позволил бы мне отчитывать его, как Эфимия.
Но одно дело благоразумие, а другое — то, что подсказывает мне внезапно ставший очень плотным и горячим воздух. Ренато смотрит на меня, как на десерт, который хочет растянуть… или проглотить целиком.
— Играем в одежде? — спрашиваю невинным тоном. Я пока еще владею ситуацией.
Ренато красиво изгибает бровь:
— А мы разве играем? Просто завтракаем. В одежде, разумеется.
— А ты всегда завтракаешь в рубашке? — мой тон все такой же непринужденный, хотя сердце стучит быстрее обычного. Я играю с огнем, понимаю... И уже не хочу останавливаться.
— Хочешь без нее, малыш? Хорошо… Ты уверена, что готова поесть без правил?
Темно-зеленая ткань рассоздается на моих глазах, открывая великолепное мускулистое тело Ренато. На публике никто не ходит без одежды, даже на пляже. Эти литые мышцы живьем видели только избранные. К щекам густо приливает кровь, мне становится жарко. А ведь Ренато даже меня не коснулся. Просто смотрит в упор. Жадно, откровенно, зрачки затопили радужки. Так, что сейчас нет и тени сомнения, насколько я его привлекаю.
— Где еда? — не узнаю свой голос. Взгляд не могу оторвать, рассматривая Двоюродного. Рассеянно скольжу по всему его роскошному телу, переводя взгляд на лицо. Улетаю с каждым мгновением. С каждым ударом сердца.
— Еда, малыш, давно на столе.
— Да? — вспыхиваю еще сильнее. Все мое тело горячее, а мысли путаются. С трудом перевожу взгляд с мощных мышц груди и кубиков пресса Ренато на стол. Там действительно стоит плоская большая тарелка, полная самых разных нарезанных фруктов. И глубокая миска с водой, чтобы споласкивать руки. А еще стаканы с соком.
— Я голоден... — низкий чувственный голос Ренато обволакивает саму мою душу. Залипаю взглядом на его соблазнительные губы. Они так и манят прикоснуться. Сердце бьется оглушающе громко, до шума в ушах, когда уже нет мира вокруг, нет совсем ничего. Только эти мягкие горячие губы и их нетерпеливо-нежные касания.
— Первой кормить будешь ты.
Сам его голос, как сок, густой и сладкий. Я беру кусочек сахарного персика, и мякоть оставляет липкие капли на кончиках пальцев.
Ренато не отводит взгляда. Его зрачки расширены, глаза почти черные в полумраке столовой. Я медленно подношу фрукт к его губам, и он принимает его беззвучно, кончик языка скользит по моей коже, обжигая.
Капли сока падают мне на обтянутое тканью платья колено. Выдыхаю.
— А это... крошки? Капли считаются? — спрашиваю, и сама не узнаю свой голос.
— Разумеется. Я их съем.
От одного звука его голоса меня прошивает удовольствием. Резко. Необратимо. Это слишком приятно, я почти не владею собой. Не смотрю, куда еще падают сладкие капли. Протягиваю сочный желтый ломтик Ренато, завороженно глядя, как мои пальцы оказываются все ближе к его губам.