Обед подходил к концу, когда послышался страшный грохот. Беатриче так испугалась, что выронила из рук медный бокал. Вода пролилась на стол и одежду. Али замер. Они молча прислушались. Лязг клинков, громкие, разъяренные голоса, тяжелый топот сапог раздавались все отчетливее.
Беатриче хотелось вскочить и как можно скорее покинуть этот дом, спрятавшись где-нибудь в извилистых закоулках города. Но внутренний голос взывал к благоразумию: от фидави нигде не скроешься. Они действуют бесшумно, тайком от всех. Коварство – вот их конек. Или все-таки…
Беатриче застыла: звук шагов смолк прямо у двери. Неужели игра проиграна?
Али поднялся. Это была отчаянная и бессмысленная попытка бросить вызов неотвратимой судьбе. Беатриче захотелось его удержать. Может быть, если они будут осмотрительны и осторожны, беда пройдет стороной?
Но прежде чем они что-то успели предпринять, дверь распахнулась.
– Простите, господин, что помешали вам. – Голос слуги звенел в ушах, но в этот миг он был для нее слаще пения соловья. Беатриче закрыла глаза. Али, расслабившись, откинулся на подушки. – Этого парня мы заметили у черного входа в кухню.
В это время в комнату вошел другой слуга, который, тяжело дыша, тащил за ухо худого мальчишку. Тот хныкал и стонал, прося о пощаде с искаженным от боли лицом. Но слуга не выпускал его их рук.
– Отпусти его, – приказал Али. Он повернулся к мальчишке: – Что ты делаешь в моем доме?
– Господин, я…
– Он вор! – закричал слуга. Схватив большой половник, он собирался огреть им парня по голове. – Господин, я проучу его так, что он до конца жизни будет помнить, как залезать в дом к хорошим людям.
– Я не вор! – в отчаянии закричал мальчишка, вырвавшись из рук охранника. – Я только…
Али нахмурился.
– Скажи-ка, ведь ты сын того самого пастуха, который был здесь утром?
– Да, господин.
– Кажется, лечение уже принесло плоды? – насмешливо спросил Али. – Я вижу, ты обрел дар речи.
– Господин, я… – Парень покраснел как рак, опустив голову. – Простите меня. Я…
– Простить тебя? – Али был взбешен. Беатриче испугалась, что он сейчас вырвет у слуги половник и изобьет мальчишку до полусмерти. – За что простить? За то, что вы с отцом меня подло обманули? За то, что, притворившись больным, ты шпионил за мной? За то, что ты, как змея, тайком пролез в мой дом? – Он перевел дух. – Возможно, ты не вор, но ты гнусный обманщик. Я не желаю тебя терпеть в своем доме! – Он обратился к слугам: – Гоните его в шею!
Те накинулись на бедолагу, скрутив ему руки.
– Нет! – завопил он что было сил. – Не прогоняйте меня. Я должен… – Слуга так больно его схватил, что парень вскрикнул. – Господин, выслушайте меня! Я должен вас предостеречь!
Али подал слугам знак, и те нехотя отпустили мальчишку.
– Итак, я слушаю тебя. – Али встал перед парнем, скрестив руки на груди. – От чего ты хочешь меня предостеречь? И почему я должен тебе верить? Какую хитрость ты задумал еще?
– Нет, господин, это не хитрость. Я… – Он бросил испуганный взгляд на слуг. – Прошу вас, господин, поверьте мне. Но я это должен сказать только вам. И вам. – Он показал на Беатриче.
Али взглянул на Беатриче и кивнул головой. Они думали об одном и том же. Если эти мнимые пастухи замышляли что-то, то сейчас самое время все выяснить.
– Можете идти, – приказал он слугам. – И уведите Мишель в кухню. Пусть кухарка даст ей блинчики с сиропом. Один из вас должен находиться поблизости – на тот случай, если понадобится помощь. Ну, – обратился он к парню, когда все ушли, – что ты хочешь нам сказать?
Юноша переминался с ноги на ногу, теребя воротник длинной рубахи.
Он не знал, с чего ему начать. Вдруг его словно прорвало.
– Я должен предостеречь вас, господин. Осман хочет убить вас. После восхода солнца он ворвется в ваш дом. Он считает вас богохульником. Его ничто не остановит. Это приказ Великого Магистра. Я тоже должен был участвовать в этом деле, но теперь не могу. Ведь вы…