– Кто здесь? – Она инстинктивно нащупала кувшин рядом с кроватью. Тот был из чистой меди и достаточно тяжелый, чтобы одним ударом свалить взрослого человека. – Назови свое имя, или я закричу.
– Не бойся, Беатриче, это я.
Незваный гость говорил шепотом, но его голос показался ей знакомым. Она нащупала в темноте лампу и зажгла фитиль.
– Малек! – вскрикнула она, увидев лицо молодого человека. – Что ты здесь делаешь? Ты знаешь, который час? Сейчас глубокая ночь.
– Да-да, я знаю, – быстро пробормотал Малек, приложив палец к губам. – Тише, тише. Никто не должен знать, что я здесь. Ты знаешь, Асим начал писать стихи! И какие! Я никогда не слышал ничего подобного.
– Да что ты говоришь?! – Беатриче сделала удивленный вид. Малеку не стоит знать о тайном сговоре между его талантливой женой и добрым младшим братом, готовым всегда прийти на помощь.
– Да. И я очень рад за него. Когда караван снова отправится в путь, мы переправим эти стихи в Багдад, чтобы их там напечатали. Пусть все прочтут эти дивные творения.
«Ясмина будет счастлива, – радовалась за нее Беатриче, – даже если стихи опубликуют под чужим именем».
– Да, конечно. Но разве нельзя было сообщить об этом утром?
Малек покраснел.
– Но я пришел не за этим. Я кое-что тебе принес.
Он положил на кровать сверток, и Беатриче с любопытством распаковала его.
– Одежда? – удивленно спросила она. – Но ведь это…
– Верно, – перебил ее Малек, присаживаясь на край кровати. – Это мужская одежда. Мне наконец представилась возможность тебе помочь. Слушай меня внимательно.
Хасану сегодня не спалось. Уже которую ночь он вскакивал, мучимый кошмарными снами, весь в холодном поту. Но эта была особенно тяжелой. Хасан подошел к окну и по положению звезд понял, что спал совсем недолго. Что ему снилось, он не мог вспомнить. Но каждый раз, закрывая глаза, видел одного и того же человека с красивым лицом ангела, обрамленным черными, с проседью, волосами. В руках у незнакомца был меч, в котором отражалось пламя, охватившее Хасана. После этого он вообще потерял сон.
За окном было темно, лишь в отдалении Хасан увидел слабый свет. Возможно, мать укачивает ребенка, или не может уснуть больной. Рядом с кроватью Хасана горела лампада, мигающий свет которой служил условным знаком. Другое окно было открыто настежь. Хасан ждал. Ночами он подолгу простаивал у окна в надежде получить долгожданную весть. Осман опаздывал. Он должен был прибыть сюда еще десять дней назад.
Хасан не шевелился. Если бы кто-то увидел его сейчас стоящим у окна, то принял бы за каменную фигуру или мертвеца. Только дрожащие руки выдавали его внутреннее волнение. Он поминутно сжимал и разжимал их, хватаясь за оконную решетку: она скрипела, грозя вот-вот сломаться. Но Хасан этого не замечал.
Возможно, он зря так волновался. Осман мог задержаться в Аламуте – крепости их тайного братства, скрытой глубоко в горах Казвина. Но Хасан также знал, что ни при каких обстоятельствах он не заставил бы себя ждать. Если бы он был сейчас в Аламуте, Хасан уже знал бы об этом. Оставалось лишь два варианта: либо весть от Османа до него не дошла, затерявшись в дороге, либо…
– Аллах всемогущий, – шептал Хасан. – Умоляю! Защити Османа! Он нужен мне. Без него я не завершу дело, которое Ты поручил мне!
В воздухе послышался свист, как от летящей стрелы. Хасан инстинктивно отскочил в сторону и бросился наземь. О каменный пол его спальни ударился металлический крюк. Никто не собирался убивать его, как он вначале подумал. Крюк на веревке медленно стал двигаться к окну, затем пополз по стене, пока тремя изогнутыми зубцами не зацепился за выступ. Еще пару раз он дернулся, потом веревка натянулась. Хасан закрыл глаза. Голова шла кругом. Неужто это?.. Он осторожно подкрался к окну и, упершись в подоконник, стал всматриваться в темноту. Человек, который карабкался вверх по веревке, в темноте выглядел черным пятном на белой стене. Он походил на паука, плетущего свою паутину, продвигаясь все ближе и ближе.
Хасан отпрянул от окна и, прижавшись спиной к стене, схватился за клинок. Неужели это Осман, его ближайший друг? Всем сердцем он желал, чтобы это оказалось правдой. Но не исключено, что это мог быть и враг, перехвативший его письма и готовящий ему западню. Саддин, этот проклятый кочевник, был не единственным, кто хотел подобраться к нему и его собратьям. Богохульников хватало повсюду. Он был готов ко всему.