«Боже мой, Беа, – думала она с ужасом, – почему ты так бездумно мелешь языком?» Но потом вспомнила, что отец Малека только что получил прибывшие с караваном ковры из Андалусии, что Субуктакин даже грозился отослать ее туда с караваном, если она не выдержит проверки. И Беатриче успокоилась.
Абу Рейхан вопросительно глядел на нее. Она поняла, что потеряла нить своего рассказа, и замолкла.
– А дальше? – спросил он. – Продолжай.
Беатриче молила Бога, чтобы не покраснеть от стыда. Она чувствовала, как горят мочки ее ушей, словно их натерли перцем чили.
– Не хочу докучать вам своими россказнями.
У вас, наверное, много дел. Ваши занятия наукой…
– Да нет же! – воскликнул Абу Рейхан. – Вы забываете, что я летописец. Меня всегда интересовали другие страны и народы.
– Что ж, я только хотел… – бормотала Беатриче. Наверное, у нее был очень глупый вид. – Вы знаете, я, собственно говоря, пришел к вам потому, что мне это посоветовал мудрый и справедливый Махмуд ибн Субуктакин. Он сказал, что вы можете посвятить меня в обычаи двора и рассказать о моих обязанностях.
– Разумеется, – ответил Абу Рейхан, кивнув головой, и странно посмотрел на Беатриче. Она решила, что тот ее раскусил. Не допустила ли она ошибку, с такой готовностью живописуя Андалусию? Может, ее рассказ не совпадает с описаниями других людей, которым довелось там побывать? Она посетила Андалусию во время отпуска в 1997 году. За тысячу лет мог измениться даже ландшафт страны. – Я расскажу, что вам необходимо знать, если вы горите желанием долго и честно служить при дворе эмира.
Беатриче перевела дух. В последних словах астронома прозвучали нотки угрозы – он, видимо, имел в виду «если вам дорога ваша жизнь».
– Вы врач, Саддин аль-Асим, и вам в основном придется лечить недуги придворных. День следует начинать с утренней молитвы. После завтрака вы будете принимать больных. Думаю, уже сегодня вам выделят комнату для осмотра пациентов. Поскольку здесь все подчинено служению Аллаху и придворные ведут богоугодный образ жизни, вы скоро поймете, что дел при нашем дворе совсем немного. Эмир не терпит широких празднеств, музыки, танцев, чревоугодия и других проявлений невоздержанности. Применение горячительных напитков, кальянов, опиума и тому подобного строго наказывается. Сам Махмуд ибн Субуктакин – святой человек. Он строго следует Корану. Умеренность и воздержание – одна из главных заповедей горожан. Вам не придется лечить испорченные желудки и головные боли, благодарю чему у вас будет оставаться время для своих занятий. Библиотека всегда в вашем распоряжении: ежедневно после дневной молитвы там собираются все ученые Газны. Мы вместе обедаем, обсуждаем результаты наших исследований, обмениваемся советами, ожидая от Аллаха, что он прояснит наши умы и поможет в решении сложных проблем. – Беатриче уловила иронические нотки в голосе Абу Рейхана. – А вечером мы совершаем совместную трапезу с эмиром и его придворными. После ночной молитвы день заканчивается. В святую пятницу эмир являет всем правоверным милость испытать на себе его доброту и великодушие. – Беатриче снова показалось, что астроном не слишком серьезно относится к своим словам. С невозмутимым видом он продолжал: – Лейб-лекари эмира в этот день оказывают бесплатную помощь больным. Вы сами решите, сколько времени сможете провести среди простого люда. Кстати, эмир строго следит за тем, чтобы все придворные, включая врачей, присутствовали на пятничной молитве в мечети. – Абу Рейхан сделал паузу. – Вы все поняли?
Беатриче кивнула.
– Да.
– Если будете соблюдать все эти правила, никто вас не обвинит в святотатстве или других неблаговидных поступках и вам в Газне будет обеспечена приятная и безбедная жизнь.
– А если нет? – спросила Беатриче и сама удивилась дерзости своего вопроса.
Отпив глоток из бокала, Абу Рейхан пристально взглянул на Беатриче. По-видимому, он обдумывал, как лучше сформулировать ответ, чтобы потом не пострадать за собственные слова.