– Да, но человека… – Взгляд оборванца рассеянно блуждал по комнате. Но Хасана не проведешь. Он точно знал, что этот человек рисовал не только человеческие лица, но и обнаженные тела. А теперь он извивается, ищет лазейку, чтобы только не выполнять его приказ. Ничего удивительного, ведь дети дьявола всегда заодно. – Зачем это тебе, Хасан?
Этот прямой вопрос и открытый взгляд снова вывели его из равновесия, но ненадолго.
– Не твое дело. – Хасан повернулся спиной к пленнику. – Но если ты так хочешь, отвечу: мы объявляем его в розыск. Газне требуются хорошие врачи, и мы…
– Неправда. При дворе твоего отца достаточно врачей. Ты хочешь найти Ибн Сину не из благодарности, иначе давно вызвал бы его в Газну. Тут другая причина. – Несчастный пожевал свои иссохшие, потрескавшиеся губы, потом вдруг вскинул голову вверх. – Я понял! Даже не думай, что я помогу тебе убить этого человека.
Хасан сверлил его глазами.
– Ибн Сина – богохульник и супостат. Он хуже, чем неверующий. Он безбожник! Он попирает все законы, он растоптал Коран, он…
– Он спас тебе жизнь, Хасан! Ты забыл? – перебил его пленник. Превозмогая боль и гремя кандалами, которыми были скованы его руки и ноги, он поднялся и вплотную приблизился к Хасану. – Если бы не он, ты бы сейчас здесь не стоял. Тебя бы уже…
Пленник стоял совсем близко, лицом к лицу с Хасаном. Тот невольно отступил назад.
– Меня спас Аллах, – твердо сказал Хасан. – Это он направил мои стопы к костру, у которого сидел Ибн Сина.
– Но рука Ибн Сины дала тебе траву от жара и боли. Если бы не он, ты умер бы в горах, Хасан, той же ночью. Ты в плену собственных заблуждений и…
Хасан не удержался и залепил несчастному пощечину. Обессиленный голодом и жаждой человек рухнул на пол. Но дух его не был сломлен.
– Что ты собираешься делать, Хасан? Убить меня? Замучить пытками? Переломать мне кости? Начинай. Но ты не заставишь меня предать хорошего и честного человека. Я не из тех дураков, кто готов следовать за тобой в ад.
Хасан схватил пленника за воротник и потянул вверх.
– Попридержи язык, мерзавец! – зашипел он. – Не забывай, кто из нас двоих продал душу дьяволу!
– Иногда я спрашиваю себя: не лучше было бы, если бы Ибн Сина оставил тебя тогда умирать? – прошептал он. Кровь текла по его подбородку. – Возможно, это был его единственный грех, который он совершил в своей жизни. Да простит его Аллах – он сделал это по незнанию. Он верил, что спас жизнь человеку, даже не подозревая, что спасал дьявола.
– Ах ты, сын паршивой собаки! – Хасан схватил несчастного за ворот и бросил на пол. Он кипел от ярости. Перед глазами шли белые крути. Хасан схватил саблю и повертел ею перед пленником, который, сжавшись в комок, вытирал с лица кровь. Сейчас он покарает негодяя. Он занесет над головой нечестивца свой клинок, освященный на могиле Пророка, и опустит его. Наконец-то он отправит его туда, куда ему давно пора – в преисподнюю!
Он взмахнул саблей. Но вдруг его рука дрогнула, и клинок замер в воздухе у затылка несчастного. Нет, пока он его не убьет. Тот ему еще нужен. Сначала он получит портрет Ибн Сины.
Хасан вложил саблю в ножны. Теперь он знал, что делать дальше.
Пленник смотрел на него снизу вверх. Его лицо было в крови. Но по взгляду Хасан понял, что тот не ощущает ничего, кроме слабого дуновения ветра. Он даже не понял, что был на волосок от смерти.
– Ты помнишь Омара аль-Казара, укладчика мозаики? – Хасан заметил, что пленник испуганно вздрогнул. – Он, как и ты, сидит в темнице. Омар тоже знал Ибн Сину. Если ты не захочешь писать портрет Ибн Сины, это сделает он – за свежую воду и новую одежду. А может, я даже отпущу его на свободу.
– Да, боюсь, он способен на это, – пробормотал пленник, пытаясь встать. – Это было бы…
«Да, сейчас я не завишу от тебя, – думал Хасан. – И ты это понял. Ты не единственный, кто может это сделать». Его переполняло торжество. Он видел, как пленник взвешивал свои шансы, мысленно определяя награду за предательство. И действительно, его поведение вдруг изменилось.
– Аль-Казар – халтурщик, – проговорил он наконец. – Если он напишет портрет Ибн Сины, его не узнает родная мать. Я сделаю это лучше.
– Разве? А я уж было подумал, что ты не хочешь предавать хорошего человека.
– Да, но… – Бедняга на коленях подполз ближе, простирая к Хасану руки и облизывая сухие потрескавшиеся губы. – Ты же не сказал сразу, что… я получу за это…