— Зачем ты колышишь своими плясками волны, о смертный, зачем тревожишь мой сон звуком своего бубна?
И пал тогда шаман на колени, и поклонился Великому Мо до земли.
— Прости меня, о Мо, великий рыбий бог, нет мне на свете покоя.
И рассказал он о прекрасной Луналу, о желании её и о кручине великой. — Что же, вижу, любишь ты её, о шаман, а желание её не велико и похвально, а потому исполню я его. Ступай домой.
Обрадовался шаман, пришел домой, а там жена его с парнями в силе тягается, да побеждает каждого второго.
Так прошла неделя, и снова начала стенать и плакать Луналу.
— Что случилось, солнце моей души, — спрашивает её шаман, — разве не исполнилось твоё желание, разве не стала ты сильной, словно мужчина? Почему же ты снова не улыбаешься, о мёд моего сердца? — Стала я сильной, словно мужчина, но как я могу улыбаться, если не могу в бою одолеть брата своего, самого сильного мужчину Звездной Стрелы, — ответила ему жена и снова горько зарыдала.
Снова пошел Хоро-То к Ашурову морю, и камлал, стучал в бубен и плясал без устали пять дней.А на утро шестого дня выгнулось море дугой, разверзлось, словно пасть, и явился в виде краба размером с корову, Великий Мо.
— Зачем ты колышишь своими плясками волны, о смертный, зачем тревожишь мой сон звуком своего бубна?
И пал тогда шаман на колени, и поклонился Великому Мо до земли.
— Прости меня, о Мо, великий рыбий бог, снова нет мне на свете покоя.
И рассказал он о том, что снова грустит его прекрасная Луналу, о желании её и о кручине великой.
— Что же, вижу, любишь ты её, о шаман, а желание её не столь велико и мне понятно, а потому, так и быть, исполню я его. Ступай домой.
Возрадовался шаман, возблагодарил Великого Мо, и отправился домой. Там нашел он Луналу, и никто из мужчин клана не смог победить её.
Через пять дней снова начала Луналу рыдать и плакать.
— Что же теперь случилось с тобой, о Луна моего разума? Разве не исполнилось то, чего ты хотела? Почему ты не улыбаешься теперь, о сахар моих уст? — Как же я могу улыбаться, если на свете есть Клан Белого Медведя, где живут люди-великаны, и любой из мужчин этого клана будет сильнее меня, — ответила она так, и зарыдала горше прежнего.
Делать нечего. Вздохнул Хоро-То, собрал дары великие и отправился к Ашурову морю.
Семь дней камлал, бил в бубен и плясал шаман без отдыха.
А на утро восьмого дня выгнулось море дугой, разверзлость, словно пасть, и явился в виде морского конька размером с дом, Великий Мо.
— Зачем ты колышишь своими плясками волны, о смертный, зачем тревожишь мой сон звуком своего бубна?
И ужаснулся тогда Хоро-То, и пал на колени, и поклонился Великому Мо до земли.
— Прости меня, о Мо, великий рыбий бог, снова нет мне на свете покоя.
И рассказал он о том, что опять грустит его прекрасная Луналу, о желании её и о кручине великой.
— Что же, вижу, любишь ты её, о шаман, а желание её не столь велико и мне понятно, а потому, так и быть, исполню я его. Ступай домой.
Возрадовался шаман, возблагодарил горячо Великого Мо, принес ему дары всякие, и отправился домой.
Пришел, а там Луналу, и нет ей равных по силе среди людей.
Через три дня снова начала Луналу рыдать и плакать.
— Что же теперь случилось с тобой, о дракон моей печени? Разве не исполнилось то, чего ты хотела? Почему ты не улыбаешься теперь, о мечта моих снов? — Как же я могу улыбаться, если есть на свете рыбий бог Мо, и нет ему равного по силе среди людей и богов. Как же могу я улыбаться, если есть на свете кто-то, кто сильнее меня? — ответила так жена шаману, и зарыдала ещё горше прежнего.
Делать нечего. Вздохнул Хоро-То, решил в случае чего принести в жертву себя и отправился к Ашурову морю.
Десять дней камлал, бил в бубен и плясал шаман без отдыха.
А на утро восьмого дня выгнулось море дугой, разверзлость, словно огромная пасть, и явился в виде кита размером с гору, Великий Мо.
— Зачем ты колышишь своими плясками волны, о смертный, зачем тревожишь мой сон звуком своего бубна?
И ужаснулся тогда Хоро-То, так, что чуть не умер, и пал на колени, и поклонился Великому Мо до земли.
— Прости меня, о Мо, великий рыбий бог, снова нет мне на свете покоя. И не знаю я, что делать мне с женой моей.
И рассказал о том, что задумала Луналу.
Разозлился тогда Рыбий бог, не ответил ничего, лишь ударил по воде хвостом так, что поднял огромную волну, и смыла та волна и шамана, и его бубен.
Очнулся Хоро-то на берегу темной ночью, да и пошел домой.
Приходит домой, а там сидит Луналу, слабая, как ребенок.