Она знала. Она чувствовала это в тот миг, когда все закончилось. Мир был спасен не силой, а милосердием. Непрошеным, иррациональным, невозможным милосердием. Гарри не умер за них. Он умер за нее. За ту, что была их врагом. И в этом акте, в этой высшей точке предательства по отношению к логике войны и мести, и заключалось истинное спасение. Он спас их всех не от разрушения, а от ненависти.
— Он отдал ей свое сердце? — спросила Роза, пытаясь понять взрослые, сложные слова.
Рон улыбнулся сквозь влагу в глазах и коснулся лепестка цветка. Он был прохладным, как первый снег.
— Да. Он отдал ей свое сердце, — подтвердил он. — Чтобы в ее собственном саду, где росли только тернии и боль, смог расцвести хотя бы один цветок.
И в этой оглушительной тишине на вершине мира, под небом, которое однажды чуть не погасло, они втроем смотрели на вечное, нераспустившееся чудо. На доказательство того, что самая великая любовь — это не та, что соединяет двоих, а та, что без остатка отдает себя одного, чтобы исцелить другого.
Это и был финальный аккорд. Тихий, вечный, цветущий на руинах.
Конец