— Ты сколько книг перечитала? — подняла взгляд девушка на недовольный силуэт, что рыскает уже по шкафу.
— Сотню, две, неважно, — потянулась та к самой высокой полке. — Бинго! — Винда достала длинный карандаш, покрытый несколькими слоями пыли. Быстро вытерев его об одежду, рыжеволосая села обратно за стол.
— Сотню-две? — удивлённо воскликнула маньячка. — Где ты их вообще находишь? Как мне известно, на остров их последний раз привозили вечность назад, если не путаю. Если мамаши и учат своих детишек грамоте, то только по каким-то огрызкам, что передаются из поколения в поколение. Моя маменька прям помешана на этом была. С тех пор больше десяти минут не выдерживаю за этой… литературой, — больше сама с собой говорила девушка, нежели с собеседницей.
Та лишь улыбнулась, но увидев пробел в графике, нахмурилась и медленно выдохнула.
— Прочитав меньше, я бы не наткнулась на столько стоящую информацию.
— Если только она окажется верной, тогда да – стоящая. А иначе это новые бредни очередного сумасшедшего, которого довёл этот жалкий остров.
После напарники погрузились в полную тишину. Нарушалась она только шелестом страниц и местами руганью за окном.
Солнце практически скрылось за кронами деревьев, когда Винда шагала по грязным улицам. Благодаря книгам и нескольким поездкам из гнилого острова, она знала, что в мире есть более прекрасные места. Где дышится свободой и есть шанс на красивую жизнь. Где люди могут за деньги купить хорошую одежду, а не вымаливать сальные куски ткани в переулках. Её глаза видели улыбки людей, их беззаботность, поэтому сомнений не оставалось – нужно действовать, иначе земля превратится в скопление костей, покрытых грязью. Пропитанных ею. Этот остров не будет так существовать вечность. Легче смыть с себя всех паразитов.
Когда в поле зрения попал двухэтажный дом, оплетённый толстыми растениями, часть из которых давно уже высохла, убийца ускорила шаг. Прохожих практически не было, но и те предпочитали спрятаться в темноте, пока угроза не пройдёт мимо. За два года на её совести оказалось столько трупов, что даже для жителей, потерявших причину существования, оказалось это невыносимым. Убийства – далеко не новинка. Но для каждого находился веский аргумент: голод, угроза жизни, издевательства. А вот её аргумент был никому не известен. И это пугало даже тех, кто хвалился силой налево-направо. Ведь что, если неправильный взгляд и нахождение не в нужное время в ненужном месте окажется той самой причиной перерезанного горла? Что, если невзначай сказанная фраза окажется решающим шагом навстречу к смерти?
Поправив тёмные очки, девушка без стука зашла в дом и прошла по скрипучему полу. Её совершенно не волновал тот факт, что её могут услышать хозяева. Напротив – жертва куда интереснее, когда напугана.
Винда медленно стала подниматься по лестнице, порой постукивая по перилам. Она улыбалась. И улыбка эта выбиралась из самого сердца. Ведь осталось совсем немного.
Достав нож, рыжеволосая прошлась им по серой двери. Детская. Но она ей нужна. Толкнув следующую, обнаружила ванную. Дальше кабинет. Интересно, сюда кто-нибудь вообще заходит? А вот и нужная – спальня.
Не спеша отворила преграду и встретилась глазами со своей новой жертвой. Он был напуган, но явно ждал её, ибо вид его был совершенно не удивлённым.
Существо прошлось рукой по правой стороне лица, покрытой побитыми ракушками. Он так тяжело дышал, что каждый выдох так и бился о стены. Столько лет прожить на земле и умереть от чей-то руки, вместо положенного конца. И пусть он знал, что конец должен был настать ещё два века назад, но суть оставалась прежней. Умрёт существо не по своей воле.
— Ты осквернил этот остров, — продолжала улыбаться убийца, сильнее сжав холодное оружие.
— И осквернил бы вновь, будь моя воля! — рыкнула последней храбростью жертва.
— Я не сомневаюсь в твоей гнили, — подходила ближе рыжеволосая. — Смотрю, жену отправил к ребёнку. Умно.
— Они ничего не делали. Не им отвечать.
— Какая она у тебя по счёту? Седьмая иль пятнадцатая? — то ли растягивала, то ли действительно интересовалась Видна. После каждого шага скрипел пол и только сильнее накалял обстановку. Она была довольна. А вот он – не сказать.