— В тихом омуте черти водятся. Видимо, что-то серьёзное толкнуло её на этот шаг.
— Братья её замуж выдать собирались. За Кахрамана — того старика, что на выходе из мечети нас встретил, помнишь?
— Вот оно что! — воскликнул Егор. — А я-то всё гадал, почему она такая спокойная. Обычно девушки после свадьбы, тем более внезапной, места себе не находят. Нервничают в преддверии первой брачной ночи, — гость криво усмехнулся.
— Да. На фоне Кахрамана ты куда более приятный вариант... И потому у меня к тебе большая просьба. Не ломай девочке жизнь. Вам же ещё разводиться...
— За кого ты меня принимаешь?! — забывшись, повысил голос Егор.
И тотчас спохватившись, покосился назад, на Марьям, свернувшуюся калачиком. Но всё обошлось.
— Не трону я её, не волнуйся, — уже тише добавил Егор. — Она не в моём вкусе.
— Тогда зачем ты к ней лезешь? Оказываешь знаки внимания? Неужели не понимаешь, что таким образом ты привязываешь её к себе? Она же никогда раньше не общалась с мужчинами. Братья не в счёт. И уверена, что нравится тебе. По-настоящему...
— Я ей об этом не говорил! — торопливо заявил Егор. — И вообще не намекал ни на какие чувства.
— Но ты позвал её замуж.
— Через тебя. И исключительно, чтобы меня не убили! Из-за неё, между прочим. Потому что я пришёл к ней на помощь.
— Но она об этом не знает! И полагает, что между вами всё серьёзно. Она же совсем жизни не нюхала. Не разбивай ей сердце.
Егор смутился:
— Ты прав. Прости. Я об этом как-то не подумал... Голова совсем не варит, только болит постоянно. Ничего не соображаю. И что же мне теперь делать? Как исправить ситуацию?
— Легко. Веди себя с ней максимально холодно и отстранённо. Возможно, она сама догадается, что к чему.
— А если нет? Не проще ли сразу сообщить ей правду?
— Не сейчас. Пусть сначала обустроится где-нибудь. Иначе она вернётся к братьям — потому что больше ей идти некуда — и нам не поздоровится. Они нас из-под земли достанут. А её выдадут замуж за очередного старика. Ради денег.
— А за нормального парня не вариант?
— Нет. Она уже вышла из того возраста, чтобы на неё посмотрел кто-то нормальный. Тем более после развода. Если бы не больная мать, у неё давно уже был бы муж и парочка ребятишек.
— А как же ты? — хитро улыбнулся Егор.
— О, братья её скорее убьют, чем отдадут мне! По мнению местных более ненормального человека, чем я, не сыскать на всём белом свете. Недаром Кахраман решил отомстить именно мне, подпалив мой дом.
— Подпалив? — насторожился Егор. — Разве это была не случайность?
— Всякое может быть. Но в толпе я видел его сыновей. Вряд ли они проделали такой длинный путь из одной деревни в другую, да ещё и в сумерках, просто чтобы полюбоваться на наш отъезд.
Последовала минутная пауза, во время которой Егор размышлял над услышанным.
— Хорошо, — наконец обронил он. — Я готов игнорировать Марьям. Но при одном условии.
— Каком? — молниеносно напрягся Увайс.
Егор снисходительно усмехнулся его реакции:
— Обустроиться на новом месте поможешь ей именно ты. А я обеспечу вам комфортные условия существования и финансовую поддержку на начальном этапе.
— Идёт! — с облегчением выдохнул Увайс.
Но увы. Сказать оказалось проще, чем сделать.
Всю дорогу девушка продолжала трогательно ухаживать за мужем, упрямо предпочитая его общество обществу соотечественника. И не ответить — пускай бы и вежливым кивком — на её старания было слишком жестоко. На чём Егор и прокалывался, раз за разом вызывая неодобрительные взгляды друга. Который постоянно пытался перетянуть внимание Марьям на себя, но единственное, на что она соглашалась отвлечься, была учёба.
Глядя в окно, Егор слушал робкий голос девушки, усердно повторяющей русские слова за Увайсом, и едва сдерживал улыбку — так забавно у неё получалось. Впрочем, ученицей она оказалась прилежной и к концу путешествия уже могла поддержать простой разговор. Вернее, односложно отвечать на лёгкие вопросы. Чему немало способствовал тот факт, что в своё время Марьям, как выяснилось, ходила в русскую школу — однако в дальнейшем была вынуждена её бросить ради внезапно слёгшей матери. А когда у Марьям умер отец, ответственность за сестру окончательно пала на плечи братьев, которые предпочли запереть её дома, где русский язык был ей без надобности и за отсутствием практики потихоньку забылся. Зато теперь у Марьям появился повод его вспомнить — и она стремилась поскорее наверстать упущенное, то и дело приставая к Егору с только что выученными вопросами. Что мужчинам не нравилось, но сбежать Егору было некуда, а открыто запретить ей лезть к законному мужу, не указав причины, они не смели. Вот и выкручивались в меру возможностей, призывая девушку не трогать больного или дать раненому отдохнуть. Помогало не очень — Марьям чувствовала, что Егору лучше, иначе он бы не рвался подменить Увайса за рулём, и считала своим долгом развлекать мужа, чтобы ему не было скучно в дороге. И потому, как бы Егору ни хотелось оттянуть неизбежное, он был счастлив снова очутиться дома.