— Ты когда-нибудь делилась своими мечтами с Егором? — отложив вступления, «в лоб» спросил Увайс.
— Нет, никогда.
— А собираешься?
— Зачем?
— Ну мало ли. Вдруг он одобрит твои начинания и поддержит тебя в стремлении приносить пользу людям.
Рина печально усмехнулась:
— Конечно, одобрит. И поддержит. Но мне это ничего не даст. У родителей слишком много рычагов влияния на Егора. Особенно у отца. Компания Егора только-только начала приносить доход, но вложения она окупит ещё не скоро. Тем более без моего участия в качестве успешного модельера. Возможно, ей ещё не раз и не два понадобятся вливания извне. А отец запросто может отказаться давать деньги. Наташа, когда они поженятся, тоже примет сторону наших родителей. И меня просто выдавят... Нет. Для свободы мне нужен союзник извне, устойчивый к влиянию моей семьи. И раз я прошла на бюджет — уже необязательно богатый, — с недвусмысленной улыбкой закончила Рина.
На что Увайс шумно выдохнул и развернулся, намереваясь, как было оговорено, оставить Рину разбираться со своими чувствами одну. Однако у двери ненадолго задержался:
— На твоём месте я бы всё-таки поделился своими планами с Егором, — обронил через плечо.
И покинул мастерскую.
Остаток вечера Увайс провёл в холле, опасаясь пропустить возвращение друга и бесконечно расхаживая туда-обратно. Вот только Егор привёз не Марьям, а Наташу. И, естественно, замерший при первых звуках подъезжающего автомобиля Увайс сразу попался ей на глаза.
— О, а вот и будущий муж нынешней супруги моего жениха! — едва переступив порог, воскликнула она. — Как там вас?..
— Увайс, — тоном сломленного человека, которому уже безразлично, что происходит вокруг, подсказал Егор.
— Точно! — Наташа легонько хлопнула себя по лбу. — Простите, никак не могу запомнить, — и тут же перешла в наступление: — Скажите, это правда, что идея сочетать Егора браком исходила от вас?
— Да. Потому что иначе было никак не выкрутиться.
— Вы уверены?
— Абсолютно. Я хорошо знаком с таким типом людей, к которому принадлежат братья Марьям. Им убить человека — раз плюнуть. Лишь бы повод нашёлся. А Егор, благодаря своей природной доброте и желанию помочь ближнему, попавшему в беду, как назло, им этот повод дал... Но я могу поклясться, что мою инициативу Егор не одобрил. И первое, о чём заговорил, это о разводе. Потому что думал о вас. А так как Марьям мне в своё время нравилась, я посоветовал Егору не торопиться и свести нас, чтобы меньше травмировать бедную девушку.
— И вы можете гарантировать, что между ними ничего не было?
— Конечно. В противном случае я бы не ввязался в эту авантюру.
— Ах, да, — скривилась Наташа. — У вас же до сих пор действуют эти средневековые предрассудки о чистоте женщины. Один мужчина на всю жизнь и всё такое... Что ж. Пожалуй, мне это даже на руку. Ведь вы, наверное, всей душой жаждете поскорее прекратить этот фарс? Чтобы на вашу избранницу не пала тень общественных сомнений?
— Допустим, — поджал губы Увайс.
— Значит, у нас одна цель. Потому что я тоже хочу ускорить этот развод. И очень рассчитываю на вашу помощь в данном вопросе. У меня по плану свадьба в конце сентября, и я не собираюсь её ни отменять, ни откладывать — мне моя репутация не менее дорога, чем вам — репутация Марьям. Надеюсь, я достаточно ясно выразилась, чтобы мы поняли друг друга?
— Вполне, — бросив короткий осуждающий взгляд на по-прежнему равнодушного ко всему друга, кивнул Наташе Увайс. — Но для исполнения вашего желания необходимо присутствие Марьям. А её здесь нет.
— Её привезут завтра днём, — устало откликнулся Егор. — Прямо к порогу. Целой и невредимой.
— И ты сразу поставишь её перед фактом, что вы едете в ЗАГС! — встряла Наташа.
Однако дела Егора, по всей видимости, обстояли ещё не настолько плачевно, чтобы бездумно соглашаться со всем подряд. Потому что он нашёл в себе силы возразить:
— Нет. Я буду на работе и поговорю с ней вечером, когда вернусь. К тому времени Увайс как раз успеет её подготовить.
— Плохая идея, — внезапно заявил Увайс. — Версия Натальи — разрешите вас так называть? — он на мгновение переключился на Наташу, получил одобрительный кивок и продолжил: — нравится мне куда больше. Ты должен сам всё сказать Марьям. В лицо. Объяснить как есть. Да, она, скорее всего, обидится. Но я тут прикинул — так будет лучше. После этого она сможет сама прийти ко мне за утешением. И привязанность от такого поступка будет глубже, чем если я первым брошусь её успокаивать. А если Марьям предпочтёт переживать в одиночестве, я всегда успею прийти ей на помощь. И согреть теплом сердце, которое ты в любом случае разобьёшь.