В течение следующего часа Азарика говорила со слугами и служанками, в чьи обязанности, помимо прочего, входило знать все о придворных и гостях дворца.
С их слов выходило, что в последнее время Адемар, ссылаясь то на боль в раненой руке, то на простуду, почти не покидал своих покоев. Как раз со времени их с Вив размолвки. И лишь трижды за это время кого-то принимал у себя. Один раз это была Вивиана, которая по совету матери зашла попрощаться перед отъездом несостоявшегося жениха. И дважды гостьей была Беренгария, последний раз — накануне его отъезда. Очень поспешного отъезда, если уж сейчас вспоминать во всех подробностях.
Разумеется, людям из свиты Адемара не было запрещено перемещаться и с кем-либо разговаривать.
Но выведать о месте и времени прогулки принцессы, как и о том, что она собиралась кататься на лодке, всё-таки можно было не у каждого истопника или горничной.
— Присмотрите за девицей Беренгарией, — приказала королева.
На следующий день, среди массы подробной информации о рождениях, браках, бастардах, смертях, тяжбах, войнах, крепостях и земельных наделах многочисленного рода Иньигес, она узнала, что 26 лет назад одна из девиц сего рода была отдана в жены могущественному, хотя далеко не молодому франкскому магнату, графу Каталаунскому, по прозвищу Кривой Локоть. И от этого брака в графской резиденции Понт ле Шене через год родился мальчик, нареченный при крещении именем Мартин.
Время было неспокойное, мятежи, внутренние распри и войны с чужеземцами раздирали огромную империю. И поскольку вдохновителем смут и заговоров нередко выступал именно граф Каталаунский, он не желал, чтобы слишком много людей до поры знали о рождении у него наследника. Уж очень много врагов у него было. Потому и держал он молодую супругу и сына вдали от двора, выжидая, когда одним ударом покончит со своими недругами.
Чем все это закончилось для Готфрида, Азарика прекрасно помнила.
И вот этот самый Мартин здесь, под фамилией матери.
Прибыл с посольством своего короля, но вряд ли разбирается в особенностях дипломатической службы.
Все выглядело так, будто молодой испанец знатнейшего рода отправлен сюда, просто чтобы придать вес посольству, и ведь не он один из прибывших с доном Ордоньо даже не вникал в хитрые формулировки договоров и актов, а все больше носился на коне по окрестностям и участвовал в придворных увеселениях. Да, все выглядело именно так, вполне невинно. Если не знать, кто его отец.
Примерно в это же время сын графа Каталаунского готовился к переправе через реку.
До места назначенной встречи с флотом Готье было ещё далеко, да и неизвестно, когда Рыжий рыцарь будет там, поэтому Мартин приказал своим воинам ехать без него, взяв с собой обоих пленных. Сообщить Готье обо всем, что удалось узнать и передать только что написанное письмо.
На карте Мартин отметил место, где, по всей вероятности, Вивиана выбралась на берег, и где теперь переправится он. Пусть Готье, не теряя времени, спешит туда.
Мартин знал, что маневренность кораблей, построенных по римскому образцу, позволяет легко лавировать между островами и причаливать почти к самому берегу.
— Она должна была выплыть где-то здесь, — размышлял Мартин, сидя над картой, — а если так, то ближайшее место, где она сможет получить приют и помощь, это обитель Святой Магдалены. И ещё какой-то небольшой замок в нескольких лье оттуда. О небо, как далеко! И через эти глухие леса Вив будет пробираться совсем одна.
Сердце едва не остановилось при мысли, что и на противоположном берегу могли таиться изгои, готовые напасть на одинокого путника.
— Может быть, все же поедете вместе с нами, мессир? — спрашивали его воины. — Переправляться вплавь опасно.
— С моим Штормом я переправлялся не раз. С Божьей помощью, это не займет много времени, да и течение здесь не быстрое. Смотрите же, не теряйте время и вы! В путь, друзья мои.