- Я думала, это ты меня ненавидишь.
- Нет, Вив. Я люблю тебя больше всех на свете.
- Жаль, что это так, милый Мартин. Уж лучше бы ненавидел!
- Но почему, Вив?
- Потому что тогда тебе легче было бы забыть меня.
- Но я совсем не хочу тебя забывать. Даже если ты не будешь больше любить меня.
- Я никогда не смогла бы разлюбить тебя.
- О, это правда, Вив? - он прижал ладони девушки к своим щекам.
- А ты? - в страшном волнении она почувствовала его жгучие слезы, струившиеся сквозь ее пальцы. - Ты... правда не разлюбил меня?
- Я люблю тебя, моя самая прекрасная!
- Ах! - радостно вскрикнула она. - Ты только ради меня сюда ехал, Мартин? Чтобы отобрать меня у Адемара?
- Ради кого же еще? Послушай, Вив...
Он хотел так много сказать ей, особенно о том, как виноват перед нею, как раскаивается в том, что скрывал правду, хотел снова и снова молить ее о прощении, но тонкий пальчик с обломанным ноготком прижался к его губам, а плащ соскользнул с плеч девушки.
На следующие полчаса для них перестал существовать весь мир.
Поместье Лу де Куврэ
Как прекрасно было вновь оказаться вдвоем, наслаждаться каждой секундой, проведенной вместе, каждым трепетным прикосновением, каждым ударом сердца! За все время своего бурного соития они не произнесли ни слова, лишь изредка ласки и поцелуи перемежались страстными вздохами и стонами.
Потом они лежали несколько минут в сладостном изнеможении, не размыкая объятий.
Но оба понимали, что пора вернуться на Землю из мира чувственных грез, ибо задерживаться в этом месте было небезопасно.
Мартин, как и Вивиана, видел в лесу всадников, явно кого-то преследовавших. Да и заколотый им воин со шрамом, похоже, был из той же компании. Если так, то вскоре его хватятся.
А может, местные крестьяне обнаружат труп ещё раньше и доложат своему сеньору.
Разбирательств в чужих владениях, где хозяин — царь и Бог, не хотелось.
Поэтому Мартин заставил себя оторваться от ласк возлюбленной.
Пришлось вернуться туда, где лежал труп, и сбросить его в заросшую травой глубокую канаву. Теперь с тропы его совсем не было видно, хотя если будут искать с собаками, то найдут.
Среди необходимых вещей, которыми его спешно снабдили в дорогу по приказу Готье, была запасная одежда.
Вивиана безропотно позволила ему одеть себя. Впервые в жизни принцесса, прозванная за свой неукротимый нрав Горгоной, наслаждалась чувством защищенности, когда можно просто довериться рукам любимого.
Рубашка доходила ей почти до колен, а верхняя туника из тонкого сукна, с длинными разрезами по бокам, вполне могла сойти за платье.
Он завязал пояс на стройной талии девушки, устроил ее впереди себя и пустил коня рысью.
Их путь вновь лежал в сторону Уазы.
В это же время трое уже знакомых нам всадников достигли ручья, который Вивиана совсем недавно переходила вброд.
Теперь это место было отнюдь не таким тихим, как несколько часов назад. Журчание ручья и щебет почти заглушили злобный лай собак, ржание лошадей и грубые людские голоса.
Здесь были ещё несколько всадников в латах, и пеших слуг, по одежде похожих на егерей и загонщиков.
Один из верховых, чьи доспехи и оружие были богаче, чем у остальных, а на голове красовался новомодный германский шлем с плоским верхом, властно окликнул вновь прибывшую троицу:
— Ну куда вы пропали, дармоеды? Видели хоть что-нибудь?
— Каждый куст обшарили, господин! — принялись оправдываться они. — Словно сквозь землю провалилась!
— Болваны! — рявкнул он. — Не видите, что собирается ливень, все следы смоет?! Для своего же блага найдите скорее беглянку, которую вы упустили! Всем головы поснимаю!
Он взмахнул хлыстом, будто подкрепляя этим жестом свои слова. Все трое испуганно попятились, но тут раздался крик:
— Псы напали на след, мессир Сигивальд!
Предводитель дал шпоры дюжему буланому жеребцу и помчался на зов, а следом за ним — все его люди. Псари на ходу науськивали и спускали собак со сворок, воины на всем скаку издавали боевые кличи, напоминающие вой волков, когда те готовы кинуться на обессиленную жертву.
Сигивальд, мчавшийся впереди всей кавалькады, видел бегущую от него из последних сил женщину в монашеской одежде. Расстояние между преследователями и ею быстро сокращалось.
Мужчина скривил губы в презрительной усмешке. Не так-то легко сбежать от хозяина замка Лу де Куврэ! Надеялась сбить собак, просто перейдя ручей? Да он же узкий, тут надо было бежать прямо по воде, и долго, чтобы они потеряли след! И вот теперь беглянка в его руках и сделает то, что он пожелает.
Преследуемая женщина заметалась в кольце всадников и заходящихся лаем собак.
Двое егерей схватили ее и бросили на колени перед хозяином.
Сигивальд снял шлем, рукавом вытер взмокший лоб.
Он был ещё молод, а лицо его, обрамленное темно-русыми волосами, имело правильные черты и могло бы считаться красивым, если бы его выражение было менее диким и озлобленным.
— Итак, сестра Гоберта, завтра вы вернётесь в монастырь, — с издевкой сказал Сигивальд, — то есть в свой родной дом, откуда вы так неблагодарно сбежали! А ведь вас там так любят и желают лишь спокойствия и добра.
— Вы же знаете, что мое имя Ирмина! — возразила она с отчаянием смертника, которому нечего терять. — Я только послушница и не принимала постриг!
— Скоро примешь, — ухмыльнулся он. — Может, прямо завтра!
— Завтра… — проговорила пленница, без сил повисая на руках державших ее воинов.
— Она, господин, похоже, в обмороке! — доложил один из них.
— Ничего, очухается. Дело сделано, поехали.
— Мессир, одного из наших не хватает, — прокричал кто то. — Лошадь Румольда поймали в лесу, а его самого нигде нет!
— Несносный пьяница, — прорычал Сигивальд. — Уже и в седле не держится.
Но на всякий случай все же приказал прочесать лес.